Лев Николаевич
Толстой

Письмо революционеру

(1909 г.)

Государственное издательство

«Художественная литература»

Москва — 1936

Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»

Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY

Подготовлено на основе электронной копии 38-го тома

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленной

Российской государственной библиотекой

Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru

Предисловие и редакционные пояснения к 38-му тому

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании

Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.

Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая

Перепечатка разрешается безвозмездно.

Reproduction libre pour tous les pays.

Л. Н. Толстой

1909 г.

НЕОПУБЛИКОВАННОЕ, НЕОТДЕЛАННОЕ И НЕОКОНЧЕННОЕ

ПИСЬМО РЕВОЛЮЦIОНЕРУ.

Получилъ ваше интересное письмо и очень радъ случаю отвѣтить на него.

Вы говорите, первое, что правильно понятый эгоизмъ это — благо всѣхъ, и что эта истина съ разрушеніемъ стараго строя быстро войдетъ въ сознаніе людей. А какъ только истина эта войдетъ въ сознаніе людей, такъ и наступитъ общее благо. Второе то, что умъ человѣческій можетъ придумать условія общежитія, при коихь эгоизмъ одного человѣка не будетъ вредитъ другому. И третье то, что при этихъ придуманныхъ условіяхъ общежитія можетъ, какъ вы выражаетесь, имѣтъ мѣсто до извѣстной степени и элементъ принужденія, т. е. что для того, чтобы люди исполняли требованія придуманнаго теоретиками наилучшаго устройства, можно и должно употреблять насиліе.

Три положенія эти признаются одинаково всѣми учеными, политиками и экономистами нашего времени. Ученые теоретики только не такъ откровенно, какъ вы, высказываютъ ихъ. На этихъ трехъ положеніяхъ основаны разсужденія сотенъ, тысячъ людей, считающихъ себя руководителями человѣчества. А между тѣмъ всѣ три положенія эти суть не что иное, какъ самыя странныя и ни на чемъ не основанныя суевѣрія. Не говорю уже о произвольности утвержденія о томъ, что эгоизмъ, т. е. начало раздора и разъединенія, можетъ привести къ согласію и единенію, ни о странности столь распространеннаго суевѣрія о томъ, что небольшая кучка людей, большей частью не лучшихъ, а худшихъ, можетъ придумывать наилучшее устройство жизни для милліоновъ людей, самое допущеніе употребленія насилія для введенія придуманнаго устройства, тогда какъ такихъ придуманныхъ устройствъ сотни противоположныхъ одно другому, уже ясно показываетъ всю безосновательность и произвольность этихъ странныхъ суевѣрій.

Люди видятъ несправедливость и бѣдственность положенія рабочаго народа, лишеннаго возможности пользоваться произведеніями своего труда, отбираемыми отъ него меньшинствомъ властвующихъ и капиталистовъ, и придумываютъ средства измѣненія и исправленія этого положенія огромнаго большинства человѣчества. И вотъ для измѣненія и исправленія такого положения предлагаются различными людьми различные пріемы общественнаго устройства. Одни предлагаютъ конституціонную монархію съ соціалистическимъ устройствомъ рабочихъ, — есть и такіе, которые отстаиваютъ неограниченную монархію, другіе предлагаютъ республику съ различными устройствами: меньшевики, большевики, трудовики, максималисты, синдикалисты, третьи предлагаютъ прямое законодательство народа, четвертые — анархію съ комунальнымъ устройствомъ и мн. др. Каждая партія, зная навѣрно, что нужно для блага людей, говоритъ: только дайте мнѣ власть, и я устрою всеобщее благополучіе. Но несмотря на то, что многія изъ этихъ партій находились или даже и теперь находятся во власти, всеобщее обѣщанное благополучіе все не устраивается, и положеніе рабочихъ продолжаетъ одинаково ухудшаться. Происходить это отъ того, что властвующее меньшинство, какъ бы оно ни называлось, неограниченной монархіей, конституціей или республикой демократической, какъ во Франціи, Швейцаріи, Америкѣ, находясь во власти и руководясь свойственнымъ людямъ эгоизмомъ, естественно употребляетъ эту власть для удержанія за собой посредствомъ насилія тѣхъ выгодъ, которыя пріобрѣтаются и не могутъ иначе пріобрѣтаться, какъ въ ущербъ рабочаго народа. Такъ что при всѣхъ революціяхъ и перемѣнахъ правленій перемѣняются только властвующіе: на мѣсто однихъ садятся другіе, положеніе же рабочаго народа остается все то же[1]). Такъ это было во Франціи, въ Англіи, Германіи, Америкѣ, такъ это теперь съ особенной очевидностью проявляется въ Россіи. Теперь верхъ одержала деспотическая партія, и она естественно употребляетъ всѣ свои силы на борьбу съ противными партіями и не заботится объ улучшеніи положенія народа. Если бы верхъ былъ за конституціоналистами, было бы то же самое: они боролись бы съ реакционерами и социалистами и точно такъ же не заботились бы объ улучшеніи положенія народа. То же бы было, если бы верхъ былъ за республиканцами, какъ это и было во Франціи при Большой и всѣхъ послѣдующихъ революціяхъ, какъ это происходило и происходить вездѣ. Какъ только дѣло рѣшается насиліемъ, насиліе не можетъ прекратиться. Насилуемые озлобляются противъ насилующихъ и, какъ только имѣютъ къ тому возможность, употребляютъ всѣ свои силы на борьбу съ тѣми, кто насиловалъ ихъ. Происходить это потому, что, при рѣшенiи дѣла насиліемъ, побѣда всегда остается не за лучшими людьми, а за болѣе эгоистичными, хитрыми, безсовѣстными и жестокими. Люди же эгоистическіе, безсовѣстные и жестокіе не имѣютъ никакихъ основаній для того, чтобы отказаться въ пользу народа отъ тѣхъ выгодъ, которыя они пріобрѣли и которыми пользуются. Выгоды же, которыми пользуются властвующіе, всегда въ ущербъ народу. Такъ что мѣшаетъ освобожденію народа отъ того угнетенія и обмана, въ которыхъ онъ находится, никакъ не то, что нехорошо придумано впередъ то или другое устройство общества, а то, что то или другое устройство вводится и поддерживается насиліемъ. И потому естественно казалось бы людямъ, желающимъ освобожденія народа, заботиться не о придумываніи наилучшаго устройства жизни освобожденнаго отъ порабощенія народа, а изыскивать средства избавленія народа отъ того насилія, которое порабощаетъ его.

Въ чемъ же состоитъ то насиліе, которое порабощаетъ народъ, и кто производить его? Казалось бы очевидно, что сотни властвующихъ, правителей и богачей, не могутъ заставлять большіе милліоны рабочихъ покоряться имъ, и что если сотни властвуютъ надъ милліонами, то насиліе, совершаемое надъ милліонами рабочаго народа, совершается не непосредственно кучкой властвующихъ, а самимъ народомъ, который какими то сложными, хитрыми и искусными мѣрами приводится въ то странное положеніе, при которомъ чувствуетъ себя вынужденнымъ совершать насиліе самъ надъ собой. И потому казалось бы естественно людямъ, желающимъ избавленія народа отъ его порабощенія, изслѣдовать прежде всего причины этого самоугнетенія и постараться устранить ихъ. А между тѣмъ горы книгъ написаны и пишутся Марксами, Жоресами, Каутскими и другими теоретиками о томъ, какимъ, по открываемымъ ими историческимъ законамъ, должно быть человѣческое общество и какъ оно должно быть устроено, о томъ же, какъ устранить главную, ближайшую, основную причину зла, — насиліе, совершаемое рабочими самими надъ собой, не только никто не говоритъ, но напротивъ всѣ допускаютъ необходимость того самаго насилія, отъ котораго и происходитъ порабощеніе рабочаго народа.

Такъ что, какъ ни странно это сказать, но нельзя не видѣть того, что всѣ горы соціалистическихъ, политическихъ, экономическихъ сочиненій, исполненныхъ эрудиціи и ума, въ сущности суть не что иное, какъ только пустыя, ни на что ненужныя, притомъ еще и очень вредныя писанія, отвлекающія человѣческую мысль отъ естественнаго и разумнаго пути и направляющія ее на путь искусственный, ложный и губительный. Всѣ эти писанія подобны тому, что бы дѣлали люди, у которыхъ не было бы другой земли кромѣ земли изъ-подъ лѣса, если бы люди эти, вмѣсто того, чтобы корчевать эту землю занимались бы разсужденіями и спорами о томъ, какими ра стеніями засѣять и засадить эту землю, когда она сама собой — по предлагаемому историческому закону, сдѣлается удобной для хлѣбопашества. Ученые люди придумываютъ наилучшее будущее устройство жизни людей, порабощенныхъ насиліемъ, старательно обсуживая всѣ подробности будущаго устройства и горячо споря другъ съ другомъ о томъ, какимъ должно быть это будущее устройство, но ни слова не говорятъ о томъ насиліи, при существованiи котораго немыслимо никакое будущее устройство общественной жизни, никакое улучшеніе положенія рабочаго народа.

Для улучшенія положенія рабочаго народа нужно одно: не разсужденіе о будущемъ устройствѣ, а только освобожденіе самого себя отъ того насилія, которое онъ по волѣ властвующихъ производитъ самъ надъ собой.

Какъ же освободиться народу отъ того насилія, которое онъ, въ угоду меньшинству, производитъ самъ надъ собой? Отвѣтъ можетъ быть только одинъ: освободиться отъ насилія можетъ рабочій народъ только тѣмъ, что перестанетъ участвовать въ какомъ бы то ни было насиліи, для какихъ бы то ни было цѣлей, при какихъ бы то ни было условіяхъ. А какъ же сдѣлать то, чтобы люди не дѣлали насилій, не участвовали въ нихъ для какихъ бы то ни было цѣлей, при какихъ бы то ни было условіяхъ? Для этого есть только одно средство: средство это въ томъ, чтобы люди поняли про себя, что они такое, и вслѣдствіе этого признали бы, что они всегда при какихъ бы то ни было условіяхъ должны и чего никогда ни при какихъ условіяхъ не должны дѣлать, въ томъ числѣ и всякаго рода насилія человѣка надъ человѣкомъ, несовмѣстимаго съ сознаніемъ человѣкомъ своего человѣческаго достоинства.

Для того же, чтобы люди поняли, кто они такіе, и вслѣдствіе этого признали бы, что есть дѣла, которыя они всегда должны дѣлать, и такія, какія они никогда ни при какихъ условіяхъ не должны дѣлать, въ томъ числѣ и насиліе человѣка надъ человѣкомъ, нужно то самое, что отрицаете и вы и ваши учителя-руководители: нужна соотвѣтственная времени, т. е. степени умственнаго развитія людей, религія.

Такъ что избавленіе рабочаго народа отъ его угнетенія и измѣненіе его положенія можетъ быть достигнуто никакъ не проэктами наилучшаго устройства и еще менѣе попытками введенія этого устройства насиліемъ, а только однимъ: тѣмъ самымъ, что отрицается радѣтелями народа, утвержденіемъ и распространеніемъ въ людяхъ такого религіознаго сознанія, при которомъ человѣкъ признавалъ бы невозможность всякаго нарушенія единства и уваженія къ ближнему и потому и нравственную невозможность совершенія надъ ближнимъ какого бы то ни было насилія. А такое религіозное сознаніе, исключающее возможность насилія, казалось бы, легко могло быть усвоено и признано не только христіанскимъ, но и всѣмъ человѣчествомъ нашего времени, если бы не было, съ одной стороны, суевѣрія лжерелигіознаго, а съ другой — еще болѣе вреднаго суевѣрія лженаучнаго.

Вы говорите, что правильно понятый эгоизмъ — это благо всѣхъ, что не можетъ вполнѣ наслаждаться своимъ счастьемъ человѣкъ, если общество страдаетъ, что будущее желательное общество должно быть построено на трудѣ и солидарности всѣхъ. Все это совершенно справедливо, но достигается это только религіознымъ чувствомъ, основа котораго есть любовь, а никакъ не насиліемъ, которое одно мѣшаетъ установленію такого общества.

Для того же, чтобы народъ могъ освободиться отъ того насилія, которое онъ по волѣ властвующихъ производитъ самъ надъ собой, нужно, чтобы среди народа установилась соотвѣтствующая времени религія, признающая одинаковое божественное начало во всѣхъ людяхъ и потому не допускающая возможности насилія человѣка надъ человѣкомъ. О томъ же, какъ народъ устроится, когда онъ освободится отъ насилія, подумаетъ онъ самъ, когда освобожденіе это совершится, и безъ помощи ученыхъ профессоровъ найдетъ то устройство, которое ему свойственно и нужно.

Такъ какъ мысли, высказываемыя вами, раздѣляются очень многими людьми нашего времени, то, посылая вамъ свой отвѣтъ, я одновременно отдаю его въ печать, о чемъ васъ и увѣдомляю.

Левъ Толстой.

ВАРИАНТЫ «ПИСЬМА РЕВОЛЮЦIОНЕРУ».

* № 1.

Возражать на это положеніе совершенно излишне, такъ какъ та мысль, которую вы называете истиной, во 1-хъ не истина, а совершенная фантазія, а во 2-хъ никакъ не можетъ даже какъ фантазія войти въ голову всѣхъ людей.

* № 2.

Умъ человѣческій придумываетъ абсолютную монархію, монархію конституционную, республику демократическую, но до сихъ поръ всѣ эти придуманныя человѣческимъ умомъ формы общежитія не удовлетворяют людей и продолжаютъ быть средствами угнетенія и развращенія большинства меньшинствомъ. Такъ это происходитъ вездѣ и въ Персіи и въ Турцiи и въ Англіи и Германіи, и Франціи и Америкѣ, вездѣ[2] существуетъ устройство не то, которое придумываютъ люди, а то, которое устанавливается той партіей, которая заставляетъ силою народъ принять предлагаемое, скорѣе предписываемое ему устройство.

* № 3.

Только повальнымъ суевѣріемъ, болѣе нелѣпымъ чѣмъ церковное суевѣріе <Богородицы, причастія и т. п.>, пpo которое написаны горы книгъ богословскихъ о томъ, чего нѣтъ и не можетъ быть, можно объяснить то удивительное суевѣріе, при которомъ горы книгъ написаны и пишатся разными Марксами, Жоресами, Каутскими и др. о томъ, какъ надо устроить общество людей, не перестающее и не могущее перестать насиловать другъ друга, но при которомъ никому не приходитъ въ голову казалось бы естественно долженствующій прежде всего притти вопросъ о томъ, какъ имъ согласить всѣхъ людей (что очевидно невозможно, потому что каждый считаетъ одного себя въ истинѣ) или уничтожить насиліе.

* № 4.

И потому ясно, что уничтожиться насиліе можетъ только при неучастіи ни въ какомъ насиліи.

А достигнуто это можетъ быть только однимъ средствомъ: тѣмъ, чтобы люди считали извѣстныя нравственныя требованія выше всѣхъ другихъ выгодъ, соображеній личныхъ или общихъ, и чтобы такимъ требованіемъ было давно уже сознанное человѣчествомъ признаніе того, что, не говоря уже о томъ, что всѣ люди связаны естественнымъ влеченіемъ другъ къ другу, ни одинъ человѣкъ не можетъ, не имѣетъ право лишить жизни своего ближняго — убивать. Насиліе же всегда включаетъ въ себя при противленіи насиловаемаго убійство.

Для того чтобы не было насилія, нужно только то, чтобы всѣ люди признали то, что нельзя, не должно убивать ближняго или дѣлать то, что можетъ привести къ убійству. Казалось бы легко и просто это. Казалось бы люди уже давно знаютъ, что нельзя, не должно убивать, а между тѣмъ это самое продолжаетъ дѣлаться и дѣлаться въ ужасныхъ размѣрахъ.

Отчего это? А оттого, что у людей нѣтъ религіи. Только религія можетъ заставить людей, всегда при всѣхъ возможныхъ условіяхъ, не дѣлать того, что они считаютъ дурнымъ. Вы спрашиваете меня, что я разумѣю подъ религіей. Хотя я это много и много разъ излагалъ въ моихъ писаніяхъ, повторю здѣсь то, что я разумѣю подъ словомъ «религія». Религія есть установленное человѣкомъ свое духовное отношеніе ко всему внѣ его существующему и вытекающее изъ этого установленнаго отношенія руководство поведенія — поступковъ, распадающихся на два рѣзко, рѣзко противуположныхъ рода: на поступки добрые, хорошіе, долженствующіе всегда при всѣхъ условіяхъ быть исполняемыми, и на поступки злые, дурные, никогда не долженствующіе быть совершаемыми.

Если у человѣка нѣтъ другого, установленнаго ко всему внѣ его существующему другого отношенія, какъ то, что все матерьяльно существующее и не имѣетъ никакой связи ясно, что вытекающее изъ этого отношенія руководство поведенія состоитъ въ томъ, чтобы пользоваться какъ можно большимъ для себя благомъ, то такой человѣкъ будетъ употреблять насиліе и убійство, когда найдетъ это для себя выгоднымъ. Человѣкъ же, признающій свое духовное отношеніе къ всему внѣ его существа, неизбѣжно изъ этого отношенія выводитъ руководство поведенія, требующаго отъ него всегда безъ малѣйшаго исключенія исполненіе требованія своего религіознаго сознания, не могущаго допустить насилія надъ своимъ ближнимъ и нераздѣльнаго съ насиліемъ убійства.

* № 5.

Пожалуйста не подумайте, что я высказанные вами <взгляды,> мысли объясняю суевѣріемъ съ тѣмъ чтобы непріятно уколоть васъ. Я <называю основанія вашихъ мыслей суевѣріемъ,> дѣлаю это только потому, что не могу иначе объяснить высказываніе такихъ странныхъ мыслей, какъ тѣ, которыя вы высказываете, такимъ <очевидно>[3] умнымъ и[4] искренно желающимъ добра человѣкомъ, какимъ вы являетесь въ вашемъ письмѣ. И суевѣріе это не ваше одно, а свойственно всѣмъ такъ называемымъ научнымъ теоретикамъ, экономистамъ и политикамъ.

* № 6.

А какъ только дѣло въ насиліи, то такъ не можетъ быть рѣчи о разумномъ, справедливомъ устройствѣ. И потому люди, не одержимые суевѣріемъ <монархическимъ, республиканскимъ, соціалистическимъ, анархическимъ> устроенія впередъ жизни человѣческихъ обществъ, не могутъ не видѣть того, что препятствіе освобожденію рабочаго народа отъ порабощенія никакъ не въ теоріи будущаго устройства общества людей, а въ настоящихъ условіяхъ жизни людей, производящихъ то удивительное явленіе, что большинство народа по волѣ меньшинства насилуетъ само себя, приводя себя въ подчиненное и угнетенное состояніе.

* № 7.

Вы спрашиваете меня, что я разумѣю подъ религіей: Подъ религіей я разумѣю установленное человѣкомъ свое духовное отношеніе ко всему внѣ его существующему и выведенное изъ этого установленнаго отношенія руководство поведенія — поступковъ. Человѣкъ нерелигіозный, не установившiй никакого отношенія ко всему внѣшнему міру кромѣ того, что все существующее существуетъ для его блага (эгоизмъ), никогда не будетъ въ силахъ воздержаться отъ насилія, когда оно ему выгодно. И потому для людей безъ религіи нѣтъ выхода изъ теперешняго бѣдственнаго положенія. Выходъ этотъ возможенъ только для людей религіозныхъ, признающихъ какъ въ себѣ, такъ и во всѣхъ другихъ людяхъ божественное начало, влекущее ихъ ко взаимной любви и потому ни въ какомъ случаѣ не допускающее употребленія насилія противъ себѣ подобнаго, какъ бы выгодно оно для него ни было и какъ бы невыгодно не было воздержаніе отъ него.

* № 8.

Обыкновенно говорятъ, что хорошо бы было, если бы всѣ вдругъ перестали насиловать и стали руководиться любовью, но когда это только единицы, то они только пострадаютъ и не измѣнятъ ничего. Говорятъ это люди, не знающіе или не понимающіе значенія религіи. Сущность религіознаго сознанія и дѣятельности состоитъ главное въ томъ, что религіозный человѣкъ (исполняя требованія своей души) поступаетъ такъ или иначе и воздерживается отъ того или иного поступка не потому, что онъ расчитываетъ на выгодныя или невыгодныя для себя или для другихъ послѣдствія отъ своего поступка или воздержанія, но потому, что онъ иначе поступить не можетъ, хотя бы поступокъ его или воздержаніе отъ него угрожали ему всякими бѣдствіями.

* № 9.

Невольно вспоминаются не болѣе безосновательныя и столь, же вредныя богословскія суевѣрія: о сотвореніи въ 6 дней міра, о тріединомъ Богѣ, о безсѣменномъ зачатіи Богородицы и т. п. суевѣрія.

* № 10.

Мысль эта, что эгоизмъ можетъ быть средствомъ правильнаго устроенія общежитія, лежитъ въ основѣ всѣхъ и ученыхъ и популярныхъ разсужденій соціалистовъ и революціонеровъ нашего времени.

* № 11.

И на этихъ то трехъ <догматахъ,> <суевѣріяхъ,> положеніяхъ: первомъ о томъ, что эгоизмъ можетъ быть средствомъ правилънаго устройства общества <т. е. что помимо воли людей существуютъ историческіе, экономическіе законы, по которымъ. устрояется общество>, — второмъ томъ, что одинъ человѣкъ или небольшая кучка людей можетъ впередъ определять ту форму жизни, въ которую имѣетъ сложиться общество людей, и третьемъ (самомъ вредномъ суевѣріи) о томъ, что это придуманное отдельными людьми устройство общества можетъ и даже должно вводиться насиліемъ.

* № 12.

Соотвѣтственная же нашему времени религія есть признаніе человѣкомъ себя и всѣхъ людей проявленіемъ высшаго духовнаго начала, предъявляющаго къ каждому человѣку, независимыя отъ тѣлесной, личной, эгоистической жизни, требованія. Требованія эти выражаются для религіознаго человѣка въ уваженіи къ каждому человѣку и въ стремленіи къ единенію со всѣми людьми любовью. Только такой человѣкъ, такъ понимающій свою жизнь, будетъ всегда при всѣхъ возможныхъ условіяхъ признавать извѣстные поступки для себя обязательными и тѣмъ болѣе обязательнымъ для себя, при какихъ бы то ни было условіяхъ, воздержаніе отъ поступковъ, противныхъ его жизнепониманію, его вѣрованію, къ которымъ прежде всего принадлежитъ насиліе человѣка надъ человѣкомъ, могущее вездѣ при сопротнвленіи насилуемаго привести къ убійству.

* № 13.

Посылаю вамъ нѣсколько книгъ, которыя могутъ содѣйствовать разъясненію моей мысли.

Братски привѣтствую васъ.

Комментарии Б. М. Эйхенбаума

ПИСЬМО РЕВОЛЮЦИОНЕРУ.

Письмо это было ответом на полученное Толстым письмо от Вруцевича, содержавшее возражения против учения о непротивлении злу насилием. Как видно по рукописным датам, Толстой работал над ним от 26-го по 29 января 1909 г. В дневнике H. Н. Гусева и самого Толстого нет никаких сведений о работе над этим письмом. Письмо Вруцевича не сохранилось. Статья впервые была напечатана в 12 издании сочинений Толстого (1911 г.) т. XX, стр. 442. В настоящем издании печатается по рукописи № 5 с исправлениями ошибок переписчиков по предыдущим рукописям.

Стр. 264, строка 46. «Прекрасная книга Лозинского».

Евгений Иустинович Лозинский (род. 1887) — публицист и философ, автор большого количества статей (в «Мире божьем», «Образовании», «Русском богатстве», «Вестнике воспитания») и книг: «Что же такое, наконец, интеллигенция? Критико-социологический опыт». (СПБ. 1906) и «Итоги парламентаризма» (СПБ. 1908). Последнюю книгу Толстой читал в январе 1909 г.: «Читал Лозинского. Необыкновенно хорошо. Только жалко, что слишком бойко газетно, журнально. Предмет же настолько важный, что требует самого серьезного, строгого отношения». (Дневник 22 января): «Читал два дня Лозинского и очень одобрял. Написал ему письмо» (Дневник 24 января: письмо см. т. 79).

В ГТМ (папка 119, № 3) хранятся следующие рукописи, относящиеся к статье: «Письмо революционеру»:

№ 1. Автограф. 6 листов, текст с обеих сторон, бумага разного формата: обыкновенная писчая бумага, почтовая бумага большого формата с линейками и узенькой клеточкой, обыкновенная почтовая бумага, отрезок 8° от бумаги с синей продолговатой клеткой.

Над текстом рукой Гусева написано: «Письмо Вруцевичу». Под текстом той же рукой: «26 янв. 09».

№ 2. Машинопись — копия с автографа. 8 листов обыкновенной писчей бумаги 4°. Пагинации нет. В тексте не хватает двух листов, перешедших в следующие копии: лист, который лежал после 3-го, перешел в рукопись № 3, и последний (9-й) — в рукопись № 5 с окончательной пагинацией 16.

Названия нет. Много новой правки.

На обложке карандашом рукой Гусева: «Письмо Вруцевичу. 27/I 09».

№ 3 Машинопись — копия с № 2. 10 листов обыкновенной писчей бумаги 4°. Пагинация карандашом: 1—10. Л. 2 перешел в копию № 5, верхняя половина л. 7 наклеена на л. 9 в копии № 5. Лист с первоначальной пагинацией 11 переложен из этой копии в № 5. На четвертом по порядку текста листе пропущена пагинация.

Названия нет. Много правки.

На обложке карандашом рукой Гусева: «Письмо Вруцевичу. 28/I 09».

№ 4. Машинопись — копия с некоторых листов предыдущей копии. 10 листов, из которых 3 срезка разной величины, а остальные 4°. Много правки.

На обложке карандашом рукой Гусева: «Письмо Вруцевичу. 29/I 09».

№ 5. Машинопись, полный текст. 16 листов обыкновенной писчей бумаги 4° с пагинацией карандашом 2—16 (первый лист не имеет пагинации). Состав сборный: л. 1 отдельно переписан с л. 1 из № 3, л. 2 переложен из № 3, лл. 3 — 4 переписаны с копии № 4, л. 5 переписан с № 3, лл. 6 и 7 переписаны с № 4, л. 8 склеен (верхняя часть — отрезок от листа из копии № 3, нижняя часть — отрезок от листа из копии № 4), л. 9 см. выше, лл. 10—14 переписаны с копии № 4, лл. 15 и 16 см. выше.

На обложке карандашом рукой Гусева: «Письмо революционеру» (подчеркнуто синим карандашом). Дата синим карандашом чужой рукой: «26 Янв. 1909 г.».

ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОМУ ТОМУ.

В состав тридцать восьмого тома входят последние произведения Толстого, написанные им в 1909—1910 гг. Том заканчивается статьей «Действительное средство», над которой Толстой работал уже после ухода из Ясной поляны — в Оптиной пустыни, за несколько дней до своей смерти (последняя дата — 29 октября 1910 г.).

В настоящий том входят как художественные, так и теоретические произведения Толстого. Художественные произведения были опубликованы после смерти Толстого (в России — в издании A. Л. Толстой, с цензурными купюрами, за границей — в издательстве «Свободное слово» (издатель И. Ладыжников) полностью) — за исключением очерков «Благодарная почва» и «Три дня в деревне», которые появились в печати еще при жизни Толстого. Проверка этих произведений по сохранившимся автографам привела к исправлению многочисленных ошибок, сделанных переписчиками и не замеченных Толстым (см., например, финал комедии «От ней все качества»). Рассказ «Ходынка» печатался до сих пор без последних заключительных строк, автограф которых только теперь был найден в другой рукописи. Среди вариантов, относящихся к произведениям этого отдела, особого внимания заслуживают варианты комедии «От ней все качества», не только дающие картину сложной работы Толстого, но и дополняющие текст комедии очень существенными и интересными деталями.

Что касается статей и статей-писем, входящих во второй отдел тома, то некоторые из них появляются здесь впервые: «О Вехах», «О ругательных письмах», «По поводу статьи Струве», «Письмо в «Русь» с ругательными письмами», «О безумии» и «О социализме». Одни из этих статей не были посланы в печать потому, что Толстой считал их слишком резкими или ненужными, другие остались незаконченными. Остальные статьи печатались частью еще при жизни Толстого, частью — после его смерти (в заграничных изданиях и в 12-м издании сочинений Толстого, 1911 г.). В этих статьях содержатся отклики на все главные события общественной жизни 1909—1910 гг., но особое внимание уделено в них двум темам: вопросу о «неизбежном перевороте», который должен произойти в современном цивилизованном мире (а в связи с этим — вопросу о государстве), и вопросу об интеллигенции, науке, воспитании и пр. Здесь Толстой подводит итоги своим давнишним мыслям, теориям и взглядам. Характерно, что многие из этих статей являются ответами на полученные Толстым письма: отвечая авторам этих писем, Толстой выходил за пределы обыкновенного частного письма и превращал ответ в статью, предназначенную для печати. Таковы, например, статьи: «Письмо революционеру» (Вруцевичу), «Письмо студенту о праве» (Крутику), «О воспитании» (В. Ф. Булгакову), «О науке» (крестьянину Ф. А. Абрамову), «Ответ польской женщине» (имя адресата неизвестно), «О безумии» (выросло из ответа на письмо Р. С. Лабковской). Остальные статьи были вызваны газетными сообщениями, журнальными статьями, книгами, приглашениями на съезды, посещениями корреспондентов и разными событиями этих лет. Отметим, наконец, что в последние годы жизни Толстой неоднократно получал анонимные ругательные письма, наполненные проклятиями и угрозами за его «революционное» и антицерковное учение. Он собирался ответить на них письмом в газеты, но, написав, признал такое выступление излишним.

Ряд подробностей и фактических данных, относящихся к истории писания Толстым входящих в этот том произведений, сообщили H. Н. Гусев, Н. С. Родионов и К. С. Шохор-Троцкий.

Указатель собственных имен составлен М. М. Чистяковой.

А. И. Никифоров.

Б. М. Эйхенбаум.

В. С. Шохор-Троцкая.

РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОМУ ТОМУ.

Тексты произведений, печатавшихся при жизни Толстого, а также тексты посмертных художественных произведений, печатаются по новой орфографии, но с воспроизведением больших букв во всех, без каких-либо исключений, случаях, когда в воспроизводимом тексте Толстого стоит большая буква, и начертаний до-гротовской орфографии в тех случаях, когда эти начертания отражают произношение Толстого и лиц его круга («брычка», «цаловать»).

При воспроизведении текстов статей и незаконченных черновых редакций и вариантов художественных произведений, не печатавшихся при жизни Толстого, соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится с соблюдением всех особенноотей правописания, которое не унифицируется, т. е. в случаях различного написания одного и того же слова все эти различия воспроизводятся («этаго» и «этого», «тетенька» и «тетинька»).

Слова, не написанные явно по рассеянности, вводятся в прямых скобках, без всякой оговорки.

В местоимении «что» над «о» ставится знак ударения в тех случаях, когда без этого было бы затруднено понимание. Это ударение не оговаривается в сноске.

Ударения (в «что» и других словах), поставленные самим Толстым, воспроизводятся, и это оговаривается в сноске.

Неполно написанные конечные буквы (как, напр., крючок вниз вместо конечного «ъ» или конечных букв «ся» в глагольных формах) воспроизводятся полностью без каких-либо обозначений и оговорок.

Условные сокращения (т. н. абревиатуры») типа «кый» вместо «который», и слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ый», «т[акъ] к[акъ]» — лишь в тех случаях, когда редактор сомневается в чтении.

Слитное написание слов, объясняемое лишь тем, что слова для экономии времени и сил писались без отрыва пера от бумаги, не воспроизводится.

Описки (пропуски букв, перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

Слова, написанные явно по рассеянности дважды, воспроизводятся один раз, но это оговаривается в сноске.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках: [?]

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразобр.] [2 неразобр.], где цыфры обозначают количество неразобранных слов.

Из зачеркнутого в рукописи воспроизводится (в сноске) лишь то, что редактор признает важным в том или другом отношении.

Незачеркнутое явно по рассеянности (или зачеркнутое сухим пером) рассматривается как зачеркнутое и не оговаривается.

Более или менее значительные по размерам места (абзац или несколько абзацев, глава или главы), перечеркнутые одной чертой или двумя чертами крест-на-крест и т. п., воспроизводятся не в сноске, а в самом тексте, и ставятся в ломаных < > скобках; но в отдельных случаях допускается воспроизведение в ломаных скобках в тексте, а не в сноске, и одного или нескольких зачеркнутых слов.

Написанное Толстым в скобках воспроизводится в круглых скобках. Подчеркнутое воспроизводится курсивом, дважды подчеркнутое — курсивом с оговоркой в сноске.

В отношении пунктуации соблюдаются следующие правила: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия (кроме случаев явно ошибочного написания); 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией; 3) ставятся все знаки препинания в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях.

При воспроизведении многоточий Толстого ставится столько же точек, сколько стоит у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие в диалогах абзацы без оговорки в сноске, а в других, самых редких случаях — с оговоркой в сноске: Абзац редактора.

Примечания и переводы иностранных слов и выражений, принадлежащие Толстому и печатаемые в сносках (внизу страницы), печатаются (петитом) без скобок.

Переводы иностранных слов и выражений, принадлежащие редактору, печатаются в прямых скобках.

Пометы: *, **, ***, **** в оглавлении томов, на шмуц-титулах и в тексте, как при названиях произведений, так и при номерах вариантов, означают: * — что печатается впервые, ** — что напечатано после смерти Толстого, *** — что не вошло ни в одно собрание сочинений Толстого и **** — что ранее печаталось со значительными сокращениями и искажениями текста.

Иллюстрации.

Фототипия с фотографического портрета Толстого 1909 г. (размер подлинника) между XI и 1 стр. стр.

Примечания

1

Людямъ, сомнѣвающимся въ томъ, что положеніе рабочаго народа вездѣ по существу одинаково несправедливо и дурно и не улучшается, а ухудшается, совѣтую прочесть прекрасную книгу Лозинскаго «Итоги Парламентаризма»,

2

Зачеркнуто: одно и тоже. (Доказывать это примѣрами было бы слишкомъ длинно. Совѣтовалъ бы вамъ прочесть по этому предмету прекрасныя двѣ книги Лозинскаго: 1. Итоги парламентаризма и 2. Что же такое наша интеллегенція).

3

Зачеркнуто: очень

4

Зач.: горячимъ