Лев Николаевич
Толстой

Князь Федор Щетинин
(1877—1878 гг.)

Государственное издательство

«Художественная литература»

Москва — 1936

Электронное издание осуществлено

компаниями ABBYY и WEXLER

в рамках краудсорсингового проекта

«Весь Толстой в один клик»

Организаторы проекта:

Государственный музей Л. Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY

Подготовлено на основе электронной копии 17-го тома

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого, предоставленной
Российской государственной библиотекой

Электронное издание

90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого

доступно на портале

www.tolstoy.ru

Предисловие и редакционные пояснения к 17-му тому

Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого можно прочитать

в настоящем издании

Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам

report@tolstoy.ru

Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л. Н. Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л. Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л. Н. Толстого.

Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая

Перепечатка разрешается безвозмездно.
————
Reproduction libre pour tous les pays.

Л. Н. ТОЛСТОЙ
1880 г.

Размер подлинника

НЕОПУБЛИКОВАННОЕ, НЕОТДЕЛАННОЕ И НЕОКОНЧЕННОЕ

* [КНЯЗЬ ФЕДОР ЩЕТИНИН.]

(1877—1878 г.)

№ 1.

Война кончилась. Войска стояли на югѣ Россіи. — Командующимъ войсками былъ назначенъ извѣстный своимъ счастьемъ и успѣхомъ по службѣ князь Ѳедоръ Мещериновъ. Ему было 34 года, а онъ ужъ былъ Генералъ-лейтенантъ, Генералъ Адъютантъ и Командующій войсками, изъ нѣкотораго приличія только передъ старыми полными генералами не названный Главнокомандующимъ. —

Какъ у всякаго человѣка, быстро идущаго впередъ по избранной дорогѣ, [у князя] были враги и были страстные поклонники. Но враги ничего не могли сказать противъ Мещеринова, кромѣ того, что онъ молодъ и, хотя уменъ, но не такъ[1] уменъ и образованъ какъ можно бы желать въ его положеніи; но никогда Мещериновъ не поставилъ себя въ такое положеніе, гдѣ бы замѣтенъ былъ недостатокъ ума или образованія. Для того, что онъ дѣлалъ, было всегда у него достаточно ума и образованія.

Говорили, что онъ ушелъ такъ далеко, благодаря своему искательству въ властныхъ людяхъ; но никто не могъ сказать, чтобы искательство его было не благородно. Онъ любилъ сильныхъ міра сего, и его любили. И онъ не виноватъ былъ, что его дружбы были въ этомъ сильномъ кругу. Въ униженіи себя передъ кѣмъ либо никто не могъ уличить его. Говорили, что онъ любилъ веселье и женщинъ; но онъ самъ первый говорилъ это. Говорили, что онъ умѣлъ показывать лицомъ товаръ своихъ заслугъ, что была театральность въ его дѣйствіяхъ; но онъ самъ говорилъ, что онъ любитъ[2] величіе, и онъ никогда не могъ быть смѣшенъ <для большой массы>; а если были люди, находившіе смѣшное въ его величіи, то ихъ смѣхъ былъ слишкомъ тонкій, чтобъ сообщаться массамъ и казался смѣхомъ зависти. Страстные поклонники говорили, что онъ былъ великій человѣкъ, очевидно призванный къ великому. Но всѣ — тѣ, которые такъ или иначе думали, должны были соглашаться въ томъ, что человѣкъ этотъ независимо отъ своихъ свойствъ, какъ янтарь независимо отъ своихъ свойствъ, имѣлъ еще какую-то помимочную силу, очевидно сообщавшуюся всѣмъ людямъ, приходившимъ съ нимъ въ сношеніе. —

Войска — вся масса оживлялась, узнавая, что онъ пріѣзжаетъ или назначается начальникомъ, наружность, лицо, голосъ его, звукъ его имени дѣйствовалъ возбудительно. Молодые офицеры, солдаты съ особеннымъ удовольствіемъ дѣлали ему честь, когда онъ съ красивымъ конвоемъ впереди и сзади коляски проѣзжалъ по улицамъ. Когда онъ говорилъ въ толпѣ начальствующихъ, окружающіе прислушивались къ его голосу и приписывали значеніе каждому его слову. Когда его неподвижное красивое лицо вдругъ измѣнялось въ улыбку, улыбка эта сообщалась невольно. Когда офицеры и солдаты, проходя мимо дворца, который онъ занималъ, видѣли съѣздъ каретъ, свѣтъ въ окнахъ и звукъ музыки, они съ удовольствіемъ безъ малѣйшей зависти думали о томъ, что нашъ Князь веселится. Его вездѣ, гдѣ онъ начальствовалъ, называли нашъ Князь.

Утренніе доклады кончились. Два Генерала и адъютантъ съ портфелемъ, излишне раскланиваясь въ дверяхъ, ушли наконецъ. Князь посидѣлъ, облокотивъ лобъ на руку. Въ головѣ его происходила всегда занимавшая нѣсколько времени перемѣна, какъ въ органѣ валовъ. Все утро у Князя не было мысли кромѣ дѣла. Теперь же валъ дѣла работы вынулся и замѣнился другимъ, валомъ удовольствія. Князь всталъ, заложивъ руки назадъ и выглянулъ въ пріемную. Съ Адъютантомъ сидѣлъ Никитинъ. Никитинъ, служащій у Князя же по гражданской части, игрокъ, свѣтскій, умный, бойкій, все знающій, услужливый человѣкъ съ неяснымъ прошедшимъ, но человѣкъ высшаго круга. Его то и нужно было Князю.

— А, Никитинъ! — Онъ подозвалъ его къ себѣ, подалъ два пальца руки. — Ну что дѣла?

Горбоносое, тонкое лицо Никитина, сангвиническое, но худое, съ мелкими жилками, какъ и всегда выражало веселую, энергическую насмѣшку надъ всѣмъ, съ чѣмъ онъ имѣлъ дѣло.

— Дѣла бездѣлья, Князь? — сказалъ онъ, пожимая два пальца также весело и просто, какъ, если бы ему съ поклономъ были протянуты обѣ руки. — Дѣла вотъ какъ. Завтра у васъ репетиція. M-me Синивинъ-Зюлейка и дѣлаетъ костюмъ. Она будетъ прелестна. Ивановъ Арабомъ.

—Ну, Ивановъ по мнѣ хоть Самоѣдомъ. Такъ зовите ихъ завтра обѣдать ко мнѣ. Нынче у меня офиціальный. Если хотите, пріѣзжайте.

— Благодарю, Князь, если позволите, не пріѣду.

— Все карты.

— И карты, и нѣжная страсть...

Князь улыбнулся и попросилъ Адъютанта велѣть подавать коляску.

Онъ ѣхалъ къ начальнику города и къ женщинѣ, которая ему уже надоѣла. Сининская была та женщина, самая блестящая въ городѣ, которую онъ выбралъ, но которая, странно ему казалось, выбрала не его, но однаго женатаго Полковника Ком[андира] <Князя> Семена Щетинина, однаго изъ тѣхъ дюжинныхъ героевъ послѣдней войны, который изъ отставки поступилъ на службу и что то тамъ въ глубинѣ арміи дѣлалъ, хлопоталъ, и добились той маленькой военной репутаціи, которая такъ дорого стоитъ и такъ мало даетъ. —

Князь Мещериновъ не признавался себѣ — это было бы унизительно, — но онъ ненавидѣлъ Щетинина за эту женщину и теперь съ помощью Никитина, знавшаго весь свѣтъ и все умѣющаго, добивался того, чтобы у Сининской занять мѣсто Щетинина. —

Князь зналъ Щетинина, какъ своего подчиненнаго, но никогда не любилъ его. Въ Щетининѣ было что-то неясное и жестокое, для Князя Щетининъ былъ изъ того же круга, какъ и Мещериновъ, былъ также военный и также честолюбивъ; но во всемъ есть оттѣнки: Щетининъ былъ дальше отъ Князя, чѣмъ его Адъютантъ Ефремовъ изъ мелкихъ дворянъ именно потому, что Щетининъ могъ думать, что онъ имѣетъ тѣже честолюбивые помыслы, какъ и Князь и въ особенности потому, что Щетининъ могъ думать, что онъ тогоже круга, какъ и Князь, тутъ и была огромная разница. Можетъ быть, что Щ[етинины] б[ыли] древняя <фамилія>, можетъ быть, они были хорошей породы. Это надо было изслѣдовать, то же, что Мещ[ериновымъ] дала Екат[ерина] 40 тысячъ десятинъ и что съ тѣхъ поръ они друзья двора, это несомнѣнно, и положеніе другое. Князь не позвол[илъ] бы себѣ сказать, что онъ не лю[битъ] Щетинина, это б[ыло] б[ы] низко; но 2 нед[ѣли] т[ому] н[азадъ], онъ подпис[алъ] бумагу, подсун[улъ] назн[аченіе] Щ[етинину] бр[игаднымъ], и былъ радъ этому. Если бы онъ далъ себѣ тр[удъ] поду[мать] чему онъ радъ, онъ нашелъ бы, что онъ р[адъ] т[ому], что Щ[етининъ] заслуж[илъ] др[угаго], но ему да[ли] (зная, что ему пріятно), и онъ подписалъ. —

Онъ одѣлся и вышелъ садиться. Князю доложили о Щетининѣ.

— Зачѣмъ не вовремя? — но благод[аря] этому чувству, чтобы быть благород[нымъ], онъ принялъ.

№ 2.

Князь Ѳедоръ Щетининъ.

1 часть.

I.

Уже прошло 2 года съ тѣхъ поръ, какъ Князь Ѳедоръ Щетининъ оставилъ свой домъ, семью и тихую, занятую жизнь и не для честолюбія, не для выгоды, не для славы, бросилъ все и поступилъ опять въ военную службу тѣмъ же чиномъ подполковника, которымъ онъ вышелъ. Онъ поступилъ тогда на службу только потому, что, прочтя въ газетахъ о томъ, какія оскорбительныя условія были предложены вѣ Россіи, онъ почувствовалъ себя оскорбленнымъ, ничего не могъ дѣлать, думать; и, когда пріѣхалъ въ Москву изъ деревни и увидалъ друзей и знакомыхъ и почувствовалъ, что то чувство оскорбленія было не въ немъ одномъ, а во всей Россіи, онъ понялъ, что ему нельзя жить по прежнему, вернулся домой, объявилъ своей женѣ рѣшеніе поступить въ военную службу, перенесъ слезы, отчаянье, угрозы семьи, подалъ прошеніе и уѣхалъ на войну; прошло два года, война ужъ кончилась. Имя Ѳедора Щетинина знало все войско, знала и Россія, когда читала дневникъ войны и ужъ начинала забывать его. Ѳедоръ Щетининъ былъ Генералъ маіоръ съ золотою саблей и тремя чинами,[3] Владимиромъ съ мечемъ и звѣздой, которымъ онъ не гордился, и георгіемъ за взятіе батареи, которымъ онъ гордился. Война ужъ кончилась 6 мѣсяцевъ, и большинство людей, вступившихъ на службу какъ Щетининъ только для войны, повышли въ отставку, но онъ оставался на службѣ и даже не побывалъ дома. Онъ былъ начальникомъ[4] бригады въ войскахъ, стоявшихъ <въ одномъ изъ южныхъ городовъ> еще на границѣ. Командующій войсками былъ сильный по богатству, знатности, придворнымъ связямъ — Князь Михайла Острожскій. <Штабъ войскъ находился въ прелестномъ южномъ городѣ.>

Острожскій, молодой красавецъ, сильный по связямъ, холостякъ, богачъ, независимый начальникъ края, жилъ Царемъ въ маленькомъ и прелестномъ южномъ городкѣ, окруживъ себя блестящей военной самовластной роскошью, и жизнь для главныхъ лицъ войска, особенно послѣ трудовъ, лишеній и опасностей войны, была <для> молодыхъ военныхъ волшебно обворожительная.

Красивѣйшія женщины края, подъ разными предлогами, столпились въ городкѣ, и жизнь города была рядъ гуляній, баловъ, музыки,[5] обѣды, все это съ военнымъ блескомъ, военно веселой безпечностью и военной самовластностью.

II.

Было время уборки винограда. Солнце только что ало поднялось изъ за горъ, и застанные ими[6] отрывки не то облакъ, не то тумана тревожно носились въ голубомъ небѣ, не зная куда дѣться: наверхъ ли уйти? лечь ли, прицѣпиться на землю? или бѣжать за одно всѣмъ туда, къ молочной полосѣ[7] залегшей за моремъ на западѣ. А солнце обливало гдѣ блестящимъ лакомъ росу и зелень и чуть крапинами чернѣющія отъ сырости росы дороги, виноградники, гдѣ крыши домовъ и разводило свои блестящiя дорожки по морю, рябившемуся[8] отъ легкаго вѣтра. Городокъ шумѣлъ ужъ городскими звуками. Князь Ѳедоръ Щетининъ въ военномъ сюртукѣ и съ георгіемъ въ петлицѣ, въ военной фуражкѣ, тѣмъ невѣрнымъ[?], но молодецкимъ шагомъ, которымъ ходятъ только военные, [шелъ] мимо рѣшетки сада къ большому дому, въ которомъ была его квартира.[9] Не доходя до дома, онъ остановился, какъ будто движенье ходьбы нарушало тотъ трудный ходъ мысли, которымъ была занята его голова. Онъ постоялъ, поднялъ голову, вздохнулъ, крякнулъ и, поднявъ голову, пошелъ скорѣе и рѣшительнѣе. Когда онъ завернулъ на свой дворъ, и деньщикъ кучеръ, мывшій коляску, и адъютантъ, стоявшій на крыльцѣ, увидали его, лицо Князя Ѳедора приняло то обычное красивое выраженіе твердости и таившейся за ней веселой доброты, которое привыкли его подчиненные видѣть неизмѣннымъ въ траншеяхъ и на парадахъ, только съ той разницей, что[10] подъ огнемъ преобладало выраженіе твердости, а на парадахъ, обѣдахъ и балахъ преобладало выраженіе веселой доброты. — Теперь было больше твердости и даже строгости. Князь Ѳедоръ зналъ, что и кучеръ, и деньщикъ, и адъютантъ особенно, знали, откуда онъ шелъ, знали, что онъ шелъ отъ любовницы, у которой провелъ ночь, и это заставляло его строже смотрѣть на нихъ.

— Здравствуйте, Василій Игнатьичъ. — Онъ сказалъ адъютанту. — Что новаго? Пойдемте.

Онъ провелъ въ кабинетъ.

— Сейчасъ я приду. — Пошелъ въ спальню. Умылся, переодѣлся и вышелъ оттуда свѣжій, какъ утро. —

Адъютантъ подалъ бумаги и замѣтилъ, что та бумага, которая должна была непріятно подѣйствовать, не обратила его вииманія.

— Князь проситъ васъ самихъ пріѣхать, — сказалъ Адъютантъ. (Князь означалъ Князя Острожскаго.) —

— Да я пойду къ нему; ну что наши обозные, — и князь Ѳедоръ перевелъ разговоръ на другое.

Когда Адъютантъ ушелъ, Князь Ѳедоръ сѣлъ за <кофе и взялъ было книгу. Но деньщикъ прннесъ письма. Пробѣжавъ 4 письма, Князь Ѳедоръ открылъ 3-е и сталъ читать. Это было письмо отъ жены. Она писала:

Милый другъ![11]

Я пишу тебѣ послѣдній разъ. Я не могу и не хочу больше этаго выносить.>

Князь покажетъ,[12] чего я могу ждать. И чтоже[13] скажутъ всѣ? Я неспособенъ. Карьера моя погибла, если я приму это. Вы это знаете. Но могла бы[14] быть ошибка, случайность. Я знаю, что это не случайно. Мерзости смотра. Я вижу планъ оскорбленія.

— Вы можете видѣть, что вамъ угодно, я не виноватъ.

— Позвольте, Князь. Я договорю прежде. Я бы молчалъ, но причина не въ службѣ, внѣ ея совсѣмъ видна. <И это низко.>

— Какая причина, вѣроятно ревность къ Г-жѣ Гранди. — Улыбка высоты.

— Да, она. Вы думаете со мной (сила тонкой мысли не выражена вдругъ) дѣйствовать тѣмъ же путемъ. Съ какой то высоты мнимой дѣлать просто ничтожность,[15] давая чувствовать, что что то есть высокое. Я знаю, что ничего нѣтъ. Вся высота есть придворн[ая], и это просто низко.

Собака показала силу энергіи.

— Вонъ сію минуту вонъ, — я говорю.

— Я все сказалъ, прощайте. —

№ 3.

Назначается: Генералъ Маіоръ Князь Ѳедоръ Щетининъ 1-й командиромъ 2-й <пѣхотной> бригады. Полковникъ <и флигель-адъютантъ> Невировскій — начальникомъ штаба при войскахъ 2-й арміи. —

Когда Князь Ѳедоръ Щетининъ прочелъ <въ приказахъ> эти слова, широкое, красивое, блѣдное лицо его[16] вдругъ измѣнилось, и онъ, схвативъ судорожно костыль, поднялъ, упираясь <на палку> свое большое тѣло и сталъ, хромая, ходить по комнатѣ.[17] —

Онъ <долго> ходилъ, то останавливаясь и опираясь задомъ на костыль съ гладкой слоновой ручкой, надвигая шапкой брови надъ выпуклыми, блестящими, остановившимися глазами и большимъ безименнымъ пальцомъ лѣвой руки загибая въ ротъ курчавый душистый усъ, <и> кусалъ его, то, пожимая широкими сутуловатыми плечами и стараясь нарочно улыбнуться; но привычная твердая улыбка, такъ тепло и мягко освѣщавшая его еще молодое военное лицо, только мелькала, какъ молнія, и лицо выражало горе, злобу и отчаяніе.

И онъ опять начиналъ ходить, хромая и кусая усы. Онъ остановился, подошелъ къ большому письменному столу, на которомъ вокругъ большой, изящно вылитой бронзовой чернильницы съ орломъ, распустившимъ бронзовыя крылья, разставлены, разложены были цѣнныя изящныя принадлежности письма, 3 портрета и двѣ сафьянныя съ золотымъ обрѣзомъ книжечки. Онъ взялъ одну, разстегнулъ застежку и сталъ читать. Костыль его упалъ, загремѣлъ, и онъ вздрогнулъ, какъ нервная женщина. Въ книжкѣ онъ читалъ свои же мысли, записанныя имъ <его> крупнымъ своимъ особеннымъ, но четкимъ почеркомъ. —

Онъ перелистовалъ. Ему попались словa: «если непріятельская цѣпь занимаетъ»......, — не то. Дальше было:[18] «женщина проститъ все, но не равнодушіе, тогда»..., — не то. «Мы думаемъ знать, тогда какъ орудія знанія даны намъ не полныя».. И это было не то, но его заняла самая мысль, написанная имъ и забытая. Онъ читалъ дальше: «Примѣръ кругъ. Мы знаемъ лучше всего, ребенокъ простолюдинъ; а то, что составляетъ его сущность, невыразимо». Да, — сказалъ онъ, вспомнивъ, и ему стало пріятно, и лицо успокоилось. Онъ поднялъ костыль. Перевернулъ дальше и нашелъ то, что искалъ. Было написано: «спокойствіе, — calme»... и дальше: «Помни три вещи: 1) Жизнь есть тотъ день и часъ, который ты живешь. Волненіе погубило этотъ часъ и ты сдѣлалъ невозвратимую величайшую потерю».

— Да чтожъ, если я не могу быть покоенъ. Чтобъ быть покойнымъ, я долженъ высказать ему все.

«2-е, — читалъ онъ дальше. — Посмотри на то, что тебя мучитъ такъ, какъ будто это не съ тобой, а съ другимъ случилось». — Вздоръ. Не могу.

«3-е. Подобное тому, что тебя мучитъ теперь, было съ тобой прежде. Но вспомни теперь о томъ, что въ прошедшемъ такъ мучало тебя и ты»... — Онъ не дочиталъ. Онъ попытался вспомнить худшіе минуты изъ своей жизни: отношенія съ отцомъ, смерть матери, раздоръ, бывшій съ женой. Все это было ничто въ сравненіи съ этимъ. Тутъ есть виновникъ. Одинъ — онъ. Онъ положилъ книгу. Сложилъ свои большія съ сильными, длинными пальцами руки передъ грудью, наклонилъ голову, прочелъ «Отче нашъ» и пожалъ пуговку звонку. Когда вошелъ генеральскій красавецъ деньщикъ, лицо Князя Ѳедора приняло обычное выраженіе твердой[19] мягкости.

— Никита, одѣваться пожалуйста. Мундиръ. И коляску.

Черезъ полчаса онъ ѣхалъ по городу, гремя по мостовой на парѣ рысаковъ къ дому ком[андующаго] д. войсками. Это былъ тотъ онъ, который былъ всему виной.

Молодые офицеры весело дѣлали честь своему любимому герою послѣдней войны. Да и у Князя Ѳедора было одно изъ тѣхъ лицъ, которое весело встрѣтить юношѣ, весело, что эта юная фигура отвѣтитъ имъ поклономъ.

Кучеръ осадилъ, часовые у крыльца заторопились, сдѣлали фрунтъ, откинувъ ружья, и Ѳедоръ Щетининъ, отвѣчая рукой, съ палкой вышелѣ изъ коляски.

— Дома Князь?

— Пожалуйте.

Домъ былъ дворецъ. Пройдя галлереей, Князь Ѳедоръ вошелъ въ кабинетъ; высокій, но ниже его Генералъ въ широкомъ сертукѣ съ георгiемъ на шеѣ, всталъ и, привѣтливо улыбаясь, обратилъ свое красное, въ душистыхъ бакенбардахъ окаймленное лицо къ входившему. Привлекательное, мягкое, благородное и осторожное было въ этомъ лицѣ, которое было бы очень просто, если бы не обстановка роскоши и власти. Что то было напоминающее добрую, учтивую, выхоленную и благородной породы собаку. Лицо и фигура входившего напоминали[20] волка съ его длинными голенями, широкимъ лбомъ и умными на выкатѣ глазами.

Какъ только эти два человѣка увидали другъ друга, во взглядахъ ихъ произошла борьба. Начальникъ очевидно хотѣлъ, чтобы отношенія были тѣ же, какъ всегда, ласковыя, приличныя. Князь Ѳедоръ хотѣлъ рѣшительнаго объясненія и выхода изъ этихъ отношеній. Одну минуту на его лицѣ отразилась улыбка начальника; но вдругъ лицо вытянулось, нахмурилось, нижняя губа дрогнула и стала искать лѣвый усъ.

— Очень радъ васъ видѣть, князь, — сказалъ Начальникъ, медленно опускаясь въ кресло и вытянутой рукой берясь за край стола, какъ будто для того, чтобы придержаться, садясь, и потомъ подать ее.

— Князь, я прочелъ приказы и пріѣхалъ сказать вамъ...

Князь[21] пальцами какъ бы ощупывалъ кончики бакенбардъ и приподнялъ брови съ спокойнымъ удивленіемъ.

— ...Сказать вамъ, что я не того ожидалъ и, что — губа дрогнула — хотя офиціально я не имѣю никакого права ничего требовать, но что мѣра неофиціальныхъ гадостей, которыя мнѣ дѣлаются, — переполнена и что я считаю своимъ долгомъ высказать это все тому, кто ихъ дѣлаетъ.

— Вы разумѣете меня, Князь, — съ нахмуренными бровями, не сердитымъ, но такимъ, какъ будто онъ говорилъ: «сердиться и оскорбляться я не могу, но долженъ показать, что я не позволяю».

— Васъ! — Волкъ вдругъ оскалился.

— Я знаю, что есть міръ офиціальный, въ которомъ всѣ правы, я про него говорить не хочу, но есть другой міръ частныхъ людей, и я говорю не съ ком[андующимъ] Во[йсками], а съ княземъ П. Б. и я вамъ въ этомѣ качествѣ говорю, что вы поступили со мной не честно.

— Въ качествѣ Начальника вашего я долженъ отдать васъ подъ судъ,[22] но въ качествѣ П. Б. я прошу васъ удалиться и прислать мнѣ извиненіе, — сказалось само собою, онъ не думалъ, но какъ птица-соловей поетъ по соловьиному, такъ онъ нечаянно говорилъ, какъ главнокомандующій.

— Но не прежде, чѣмъ я выскажу все, что я имѣю сказать.

Кн. Б. стоялъ, и рука его стучала нервно по столу, лицо выражало высоту, до которой нельзя достать. —

— Я былъ въ отставкѣ, когда началась война, я поступилъ не для честолюбія, а потому, что долгъ каждаго человѣка былъ жертвовать собой. Какъ я служилъ, знаетъ вся армія и государь, и товарищи, и начальники — не вы, который пріѣх[алъ] послѣ. — Я бы сказалѣ: свидѣтели моей службы — 5 чиновъ, золотая сабля, георгій и 3 раны, если бы не зналъ, что чины и ордена даютъ не по заслугамъ, а раны — случай, и что я только требовалъ по статуту георгія, получилъ его, когда я заслужилъ его 3 раза; но правда это не къ дѣлу (отвѣчая на его движенье). Дѣло въ томъ, что на службѣ въ мирное время теперь, когда все что сидѣло, спрятавши подъ х[востъ] [?] голову [?], — служба возможна только на [войнѣ]. Я отдался весь службѣ. Я призванъ на то. Я все принесу въ жертву. (Еще злобнѣе, дрожитъ губа именно потому, что чувствуетъ это не къ дѣлу.) Я имѣю права на повышеніе. И это первый случай.

№ 4.

Это было послѣ войны. Нервность и радость послѣ страданія. — Могли спорить, что лучше б[ыло], такъ и спор[или] тѣ, у кого рукой и ногой меньше, тѣ знали, что хорошо было. — Восторгъ и блескъ юношей: кабаки [?] и соотвѣтственно имъ жизнь.

Назначается: Генералъ Маіоръ Князь <Федоръ> Щетининъ 1-й командиромъ 3-й бригады, Полковникъ Невировскій — начальникомъ штаба при войскахъ 2-й арміи. —

Слова эти для всѣхъ читающихъ газеты имѣли или интересъ объявленія о продажѣ новой помады, или интересъ новости подобной тому, что Австрійскій министръ проѣхалъ въ Прагу, или для знакомыхъ Щетинина и Невировскаго и прежнихъ и будущихъ ихъ подчиненныхъ самое большее тотъ интересъ, который заставляетъ сказать: «А! вотъ какъ онъ». Но для однаго человѣка изъ десятка тысячъ прочитавшихъ эти слова, для Князя Ѳедора Щетинина, слова эти имѣли то, всегда странное для посторонняго зрителя значеніе нѣсколькихъ словъ, которыя вдругъ въ человѣкѣ здоровомъ, спокойномъ, счастливомъ, занятомъ, зажигаетъ внутренній огонь, неудержимо палящій человѣка и лишающій его и спокойствія и труда и счастья!

Когда Князь Ѳедоръ Щетининъ прочелъ эти слова, онъ былъ не одинъ. У него сидѣли за завтракомъ его пріятель Носковъ, членъ комиссіи, ревизовавш[ей] провіантское ведомство, и адъютантъ, принесшій почту. Адъютантъ зналъ, что его Князь (Щетининъ) ожидалъ назначенія начальника Штаба, зналъ, какъ и знала вся армія, что онъ былъ достоенъ, зналъ, что это извѣстіе огорчитъ, но, несмотря на то, что Щетининъ всѣ силы воли употребилъ, чтобы скрыть свое впечатлѣніе, Адъютантъ не ожидалъ такого дѣйствія. Знакомое Адъютанту твердое красивое лицо вдругъ задрожало внизу, багровая краска покрыла все лицо, до выпуклости <кости> на глазахъ, жила на вискѣ налилась, и раненная рука дернулась. — Онъ поднялъ голову.

— Носковъ — сказалъ онъ поб [?] — прочти, я назначенъ к[омандиромъ] б[аталіона].

<Онъ прочелъ.>

—... А Неверовскій начальникомъ штаба. —

— Я ждалъ этаго, и ты знаешь, отчего? Не дожидаясь. — Она. —

— Ну хорошо. К[акой] адъ. Такъ прикажи раздать[23] въ приказъ, а отчетъ я просмотр[ю], да казначея попроси. — Онъ отдалъ приказаніе и остался одинъ съ Носковымъ.

Это было послѣ войны. Тогда

————

Женщина съ завитками губъ, растрепанная всегда. И въ томъ блескѣ красоты, въ какомъ бываютъ 1 разъ не долго.

Мужъ ее Сухотинъ, все знаетъ. Камергеръ,[24] Барят[инскій] толстожопый съ малой головой, благороденъ оттого, что никогда не сомнѣвался, что дѣлалъ дурно. И по книжкамъ стремленье благородное.

————

За что онъ сердится. Онъ странный, все объясняетъ. —

————

Щет[ининъ] не хочетъ сердиться.[25]

М. И. Балк. [?] ястребъ. Все понимаетъ, но далеко нейдетъ и наслаждается. Я не думалъ, чтобъ длинные сердились. Ну какъ ты? —

————

<Мальчик> Губы завиваются внутри

№ 5.

Отецъ женился на бабѣ.

Имѣнье разстроилось.

Жена спуталась съ учит[елемъ]. одна дочь

Служебная карьера сѣла.

Юношу забидѣли.

Братъ чудакъ поссорил съ стар[шимъ].

Сестра заброшена (куча дѣтей).[26]

Братъ поэтъ <подъ судомъ> проигралъ[27] сосланъ.

Сашу у сирены.[28]

————

Комментарии П. С. Попова

В комментариях приняты следующие условные сокращения:

АТБ — Архив Толстого во Всесоюзной Библиотеке имени В. И. Ленина (Москва);

АЧ — Архив В. Г. Черткова (Москва);

Б, II — П. И. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой. Биография», т. II, изд. «Посредник». М. 1908;

ГЛМ — Государственный литературный музей (Москва);

ГМ — «Голос минувшего»;

ГТМ — Государственный Толстовский музей (Москва);

ИВ — «Исторический вестник»;

ИРЛИ — «Институт русской литературы» (В собрание ИРЛИ входят собрания: б. Пушкинского дома, Ленинградского Толстовского музея и б. Рукописного отделения Библиотеки Академии наук СССР. (Ленинград);

КА — «Красный Архив»;

ПС — Толстовский музей. Том II. «Переписка Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым 1870—1894» изд. Общества Толстовского музея. Спб. 1914;

ПТ — Толстовский музей. Том I. «Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой 1857—1903», изд. Общества Толстовского музея. Спб. 1911;

ПТС, 1; ПТС, 2 — Письма Л. И. Толстого, собранные и редактированные П. А. Сергеенко, изд. «Книга» 1 — М. 1910, 2 — М. 1911;

ПТСО — «Новый сборник писем Л. Н. Толстого, собранных П. А. Сергеенко», под редакцией А. Е. Грузинского, изд. «Окто». М. 1912;

РА — «Русский архив»;

PB — «Русский вестник»;

PC — «Русская старина»;

ТС —„Лев Толстой и В. В. Стасов. Переписка 1878—1906, изд. «Прибой»“. Лгр. 1929.

КНЯЗЬ ФЕДОР ЩЕТИНИН.

В период занятий Толстого над историческими материалами времен Александра I и Николая I в связи с писанием им романа «Декабристы» у него обнаруживается специальный интерес к Турецкой войне 1828—1829 гг. 12 ноября 1877 г. он писал H. Н. Страхову: «Пожалуйста, будьте так добры — подумайте и посоветуйте мне, что есть о первом времени Николая Павловича и специально о войне 28, 29 года» («Толстой и о Толстом», № 2, стр. 37). В следующем письме Толстого к H. Н. Страхову мы читаем: «Я чувствую, что скоро начну работать, и с большим увлечением, и забуду себя..... Очень благодарен за книги. Но Lacroix необходимы следующие томы. Простите, что утруждаю вас. Нет ли каталога книг, относящихся к царствованию Николая. De Lacroix говорит в предисловии, что Корф ему говорил о таком каталоге» (стр. 38). Lacroix — автор восьмитомного труда о Николае I («Histoire de Nicolas I», 1864—1875). В письме от 12 декабря 1877 г. H. Н. Страхов, доставлявший материалы Толстому, писал: «Последними двумя посылками книг я сам очень доволен. Лукьянович [«Описание Турецкой войны 1828 и 1829 гг.», в 4 частях. Спб. 1844 г.] мне достался за 4 рубля — очень дешево. Теперь у вас есть всё главное о войне 1828 г.» (ПС, стр. 135). 8 января 1878 г. С. А. Толстая записала в своем дневнике: «Теперь Льва Николаевича заинтересовало время Николая I, а главное турецкая война 1829 г.» (Дневник С. А. Толстой, 1860—1894, стр. 41).

В недатированном письме от января 1878 г. Толстой писал А. А. Толстой: «Я теперь весь погружен в чтение из времен 20-ых годов и не могу вам выразить то наслаждение, которое я испытываю, воображая себе это время. Странно и приятно думать, что то время, которое я помню, 30-ые года — уже история. Так и видишь, что колебание фигур на этой картине прекращается и всё останавливается в торжественном покое истины и красоты» (ПТ, стр. 290).

Отражением интереса к войне 1828—1829 гг. являются четыре сохранившиеся отрывка повести Толстого «Князь Федоръ Щетининъ»; эта повесть, судя по приведенным указаниям, писалась в конце 1877 г. или начале 1878 г.

Наиболее определенные признаки того, что Толстой имел в виду в «Федоре Щетинине» именно эту эпоху, мы находим в рукописи II, где упоминается, что война длилась два года и что театром войны являлся юг. Описан южный город «еще на границе», где стоит штаб войска. Время окончания войны у Толстого падает на осень. Исторически, при заключении мира с Портою, после войны 1828—1829 гг., главная квартира находилась в Адрианополе. Мирный договор подписан 2 сентября. Характер эпохи, поскольку он выражен в бытовых признаках — одежды, обстановки (письменный стол Щетинина, кнопка звонка) и т. п. явно свидетельствует о XIX веке. Нет оснований связывать «Федора Щетинина» с многочисленными Щетиниными конца XVII века, фигурирующими в романе времен Петра: Щетинины, взятые из собственной родословной Толстого, могли интересовать его в разные эпохи жизни этого рода.

Есть основание считать, что прототипом Федора Щетинина в повести Толстого является гр. Василий Алексеевич Перовский (1794—1857), бывший Оренбургским и Самарским генерал-губернатором. Перовский был близким человеком гр. А. А. Толстой. Л. Н. Толстой писал ей в начале января 1878 г.: «У меня давно бродит в голове план сочинения, местом действия которого должен быть Оренбургский край, а время — Перовского. Теперь я привез из Москвы целую кучу материалов для этого. Я сам не знаю, возможно ли описывать В. А. Перовского и, если бы и было возможно, стал ли бы я описывать его; но всё, что касается его, мне ужасно интересно, и должен вам сказать, что это лицо, как историческое лицо и характер, мне очень симпатично. Что бы сказали вы и его родные? И дадите ли вы и его родные мне бумаг, писем? с уверенностью, что никто, кроме меня, их читать не будет, что я их возвращу, не переписывая, и ничего из них не помещу. Но хотелось бы поглубже заглянуть ему в душу». Гр. А. А. Толстая ответила 12 января 1878 г.: «Готовлю всё, что имею писанного материала, и поставила на ноги ленивого Бориса [Перовского], чтобы и он сыскал всё, что осталось после брата. К сожалению, это не много. Покойный граф имел привычку всё сжигать, но словесный материал даст вам полную возможность взглянуть в эту душу и эту натуру, в которой всё было à grands traits [крупного масштаба], качества и недостатки. Брат мой может вам сообщить многое об его служебной деятельности, а за остальным приезжайте ко мне». Присоединяясь к мнению о значительности личности Перовского, Толстой в ответном письме говорит, что «такая фигура — одна, наполняющая картину». В марте 1878 г. Толстой съездил в Петербург; известно также, что бумаги В. Перовского были в руках Толстого и изучались им. И. Захарьин (Якунин), разбиравший архив гр. А. А. Толстой и, в частности, читавший письма Перовского к последней, свидетельствует, что на полях и в тексте документов были пометы синим карандашом, — кавычки, подчеркивания и вопросительные знаки, — «как будто кто собирался делать из них выписки». Пометы эти, по указанию гр. А. А. Толстой, были сделаны рукой Л. Н. Толстого («Вестник Европы» 1904, VI, стр. 446). Еще в 1860-ых гг. Толстой интересовался записками Перовского о 1812 годе («Русский архив», 1865, стр. 257—286) и использовал их в «Войне и мире». В виду того, что от «Федора Щетинина» мы имеем только наброски, нет достаточного материала, чтобы составить себе полную картину замысла романа в целом, также и о степени близости Щетинина Перовскому можно судить лишь условно. Несомненно внешнее сходство (курчавые усы и т. п.). Перовский, как и Щетинин, был участником русско-турецкой войны. В 1828 г. он принимал участие во взятии Варны и был ранен в левую сторону груди. В том же году он произведен в генерал-майоры и получил орден Анны первой степени. Федор Щетинин в изображении Толстого — генерал-майор с золотой саблею, Владимиром с мечом и звездой; он ранен во время турецкой войны и ходит с костылем. Предполагал ли в дальнейшем Толстой развернуть роман в сторону Перовского и сделать местом действия Оренбургский край, на основании отрывков судить нельзя.

Фамилия главного действующего лица начатой повести Толстого может быть объяснена двояко: возможно предположить, что Толстой трансформировал фамилию Перовского на основании ассоциации слов: перо — щетина, таким образом Перовский превратился в Щетинина (аналогично у Толстого — из «Ясная поляна» — «Лысые горы»); нельзя также игнорировать того обстоятельства, что Толстой в своих исторических писаниях всегда обращал взор к своим предкам, а прабабкой Толстого была Щетинина. Есть и еще одна любопытная параллель в отношении называния данного героя Толстым — с полным совпадением и имени и фамилии. В марте 1879 г. Толстой проявляет особый интерес к делу обер-фискала Нестерова (1724 г.), обвинявшегося во взяточничестве; среди сообщников последнего фигурирует подьячий Федор Щетинин. Его дело в копии, затребованной Толстым, сохранилось в Ясной поляне (книга Правительствующего сената за № 273, лл. 699—702). О специальном интересе к этому Федору Щетинину свидетельствует особая справка об отце Щетинина и о нем самом, сообщенная Николевым Толстому в письме первого от 28 апреля 1879 г. (пункт письма четвертый). (Подлинник хранится в ГТМ.) Имеем ли мы дело с простым совпадением имени данного исторического лица с героем художественных набросков Толстого или данное совпадение указывает на необходимость предположения, что настоящие художественные наброски, отнесенные нами в виду изложенного на стр. 689, к 1877—1878 гг., следует приурочить к 1879 г., когда Толстой уже был знаком с делом подъячего Федора Щетинина, — сказать затрудняемся.

В архиве Толстого, хранящемся во Всесоюзной библиотеке им. В. И. Ленина (папка XXII), имеются следующие рукописи, относящиеся к повести «Князь Федор Щетинин».

1. Рукопись I, автограф, 4°, 14 страниц. Писано с одной стороны размашистым почерком рыжеватыми чернилами. Пагинация авторская. Бумага фабрики Говарда № 4 и Сергеева № 6. Начало: «Война кончилась». В этом отрывке характеризуется не сам Щетинин, а его начальство — командующий войсками Федор Мещеринов, с которым у Щетинина происходит столкновение. Сам Щетинин здесь именуется Семеном. Впервые печатается в настоящем издании.

2. Рукопись II, автограф, 4°, 6 страниц, исписанных кругом. Бумага фабрики Говарда № 6. Начало: «Князь Ѳедоръ Щетининъ. I часть. I». Рукопись представляет непрерывный текст, кончая пятой страницей; на этой странице рассказ уже становится конспективным и обрывается словами: «Я все сказалъ, прощайте». Последняя, шестая страница использована Толстым при написании рукописи III и к тексту рукописи II не примыкает. Начальник Щетинина здесь носит фамилию Острожского, а не Мещеринова, как в предшествующем отрывке. Данный автограф — единственный с заглавием, которое мы распространяем на все сохранившиеся отрывки. Конспект, которым кончается данная рукопись, намечает диалог, развернутый в рукописи III, что свидетельствует о том, что написание рукописи II предшествовало III. Впервые печатается в настоящем издании.

3. Рукопись III, автограф, 4°, 6 страниц, исписанных кругом; продолжением текста является шестая страница предшествующей рукописи. Почерк размашистый. Бумага фабрики Говарда № 6. Начало: «Назначается Генералъ маіоръ Ѳедоръ Щетининъ». По содержанию рукопись III составляет параллель к отрывку № 1: описывается то же событие — столкновение двух военных (начальника и подчиненного); в первом случае Толстой ведет рассказ, исходя из описания первого лица (командующего), в настоящей же рукописи рассказ развивается в связи с описанием умонастроения другого действующего лица — Федора Щетинина. Фигура начальника едва намечена, имя его скрывается под инициалами. Печатается впервые в настоящем издании полностью; конец варианта впервые опубликован в «Литературном наследстве», 19—20, 1935.

4. Рукопись IV, автограф, 4°, 2 страницы. Бумага фабрики Сергеева № 6. Полторы страницы непрерывного текста, затем он переходит в конспективное изложение с большим количеством отдельных замечаний и помет. Текст несомненно был написан после рукописи III: первая фраза рукописи III, составленная там с помарками, выписана в рукописи IV в качестве начальной; уже после Толстым были надписаны в рукописи IV пять строк, составивших новое конспективное начало. Впервые печатается в настоящем издании.

5. Рукопись V, автограф, F°, 1 лист. Бумага фабрики Говарда. Исписана первая часть первой страницы. Далее и на обороте геометрические чертежи и математические исчисления. Начало: «Отецъ женился на бабѣ». Содержит конспективный план, примыкающий к конспекту, находящемуся на последней странице предшествующей (IV) рукописи. Оба конспекта выходят зa пределы рассказа, как он отразился в сохранившихся художественных отрывках. Эти планы — конспекты остались неосуществленными. План из рукописи V впервые печатается в настоящем издании. В обоих планах-конспектах значится фамилия Барятинского. «Барятинским» объединяются как эти конспекты, так и все отрывки начатой повести: в лице начальника Ф. Щетинина Толстой описал кн. Александра Ивановича Барятинского (1814—1879), главнокомандующего кавказской армией; под его начальством Толстой служил в 1850-ых гг., будучи знаком с ним лично.

Изображаемого в повести начальника края Толстой наделил как наружностью Барятинского, так и чертами его характера: величавостью, независимостью и самовластием, при этом в первых двух отрывках начальник фигурирует под именем Мещеринова и Острожского, в третьем же отрывке Толстой называет его: П. Б.

————

Иллюстрации

Фототипия с фотографического портрета Толстого 1880—1881 гг. (фотография Везенберг и К° в С.-Петербурге) между XII и 1 стр.

ПРЕДИСЛОВИЕ К СЕМНАДЦАТОМУ ТОМУ.

В настоящий том включены писания, относящиеся почти исключительно к 1870-ым годам. Центральное место среди них занимают многочисленные «начала» ненаписанных романов из эпохи конца XVII — начала XIX вв. и «начала» тоже ненаписанного романа «Декабристы».

Первая группа «начал» в свою очередь распадается на два цикла: на «начала» романа времен Петра I и «начала» романа «Сто лет». Первый цикл включает двадцать пять вариантов, из которых до настоящего времени опубликовано лишь три варианта. Восемь вариантов «Ста лет» в печати вовсе неизвестны и опубликовываются впервые. Два других исторических романа, писавшихся в конце 1870-ых годов, «Кн. Федор Щетинин» и «Труждающиеся и обремененные» оставались невыявленными в прессе даже по названиям. В настоящем томе содержатся пять вариантов первого и четыре второго романа. Также впервые появляются в печати подготовительные материалы к романам эпохи конца XVII — начала XIX вв. в виде разнообразных выписок Толстого из исторических книг, им изучавшихся («Бумаги Петра»), и текста пятидесяти девяти отдельных листков-карточек со справками исторического характера.

Тексты романа «Декабристы» представляют собою, во-первых, опубликованные Толстым три главы романа, написанные осенью 1863 г., во-вторых, четыре «плана» и ряд «начал», дающих семнадцать вариантов, из которых десять печатаются впервые. Впервые печатаются и подготовительные к роману записи Толстого в записных книжках и на отдельных листах и пометы его на копии списка декабристов.

Кроме текстов исторических романов в том вошли: четыре художественных наброска — «Сказка», приготовленная к печати H. Н. Гусевым, «житие Юстина», «Разговор о науке» и «Два путника», из которых первые три публикуются впервые; три печатающиеся в собраниях сочинений Толстого статьи: «Письмо к издателям» [О методах обучения грамоте], другое «Письмо к издателю» [о самарском голоде] и «О народном образовании» и впервые публикуемые черновые наброски одиннадцати статей: «Новый суд в его приложении», начало педагогической статьи, «О будущей жизни вне времени и пространства», «О душе и жизни ее вне известной и понятной нам жизни». «Определение религии — веры», «Психология обыденной жизни», «О царствовании Александра II», «Христианский катехизис», «О значении христианской религии», «Собеседники» и «Прение о вере». Последняя статья отредактирована В. И. Срезневским.

В сверке текстов и составлении аннотированного указателя принимала участие А. И. Толстая-Попова.

П. С. Попов
В. Ф. Саводник
М. А. Цявловский.

14 сентября 1935 г.

————

РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К СЕМНАДЦАТОМУ ТОМУ.

Тексты произведений, печатавшихся при жизни Толстого, печатаются по новой орфографии, но с воспроизведением больших букв во всех, без каких-либо исключений, случаях, когда в воспроизводимом тексте Толстого стоит большая буква.

При воспроизведении текстов, не печатавшихся при жизни Толстого (произведения окончательно не отделанные, неоконченные, только начатые и черновые тексты), соблюдаются следующие правила:

Текст воспроизводится с соблюдением всех особенностей правописания, которое не унифицируется, т. е. в случаях различного написания одного и того же слова все эти различия воспроизводятся («этаго» и «этого», «тетенька» и «тетинька»).

Слова, не написанные явно по рассеянности, дополняются в прямых скобках.

В местоимении «что» над «о» ставится знак ударения в тех случаях, когда без этого было бы затруднено понимание. Это «ударение» не оговаривается в сноске.

Ударения (в «что» и других словах), поставленные самим Толстым, воспроизводятся, и это оговаривается в сноске.

Неполно написанные конечные буквы (как напр., крючок вниз вместо конечного «ѣ» или конечных букв «ся» в глагольных формах) воспроизводятся полностью без каких-либо обозначений и оговорок.

Условные сокращения (т. е. «абревиатуры») типа «кый» вместо «который», и слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ый», «т[акъ] к[акъ]» лишь в тех случаях, когда редактор сомневается в чтении.

Слитное написание слов, объясняемое лишь тем, что слова для экономии времени и сил писались без отрыва пера от бумаги, не воспроизводится.

Описки (пропуски букв, перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

Слова, написанные явно по рассеянности дважды, воспроизводятся один раз, но это оговаривается в сноске.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках: [?]

На месте не поддающихся прочтению слов ставится: [1 неразобр.] или: [2 неразобр.], где цыфры обозначают количество неразобранных слов.

Незачеркнутое явно по рассеянности (или зачеркнутое сухим пером) рассматривается как зачеркнутое и не оговаривается.

Из зачеркнутого в рукописи воспроизводится (в сноске) лишь то, что редактор признает важным в том или другом отношении.

Более или менее значительные по размерам места (абзац или несколько абзацев, глава или главы), перечеркнутые одной чертой или двумя чертами крест-на-крест и т. п., воспроизводятся в сноске, но в отдельных случаях допускается воспроизведение зачеркнутых слов в ломаных < > скобках в тексте, а не в сноске.

Написанное Толстым в скобках воспроизводится в круглых скобках. Подчеркнутое воспроизводится курсивом. Дважды подчеркнутое — курсивом с оговоркой в сноске.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия (кроме случаев явно ошибочного написания); 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией; 3) ставятся все знаки в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях.

При воспроизведении «многоточий» Толстого ставится столько же точек, сколько стоит у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие в диалогах абзацы без оговорки в сноске, а в других, самых редких случаях — с оговоркой в сноске: Абзац редактора.

Примечания и переводы иностранных слов и выражений, принадлежащие Толстому и печатаемые в сносках (внизу страницы), печатаются (петитом) без скобок.

Переводы иностранных слов и выражений, принадлежащие редактору, печатаются в прямых [ ] скобках.

Обозначения: *, **, ***, **** в оглавлении томов, шмуцтитулах и в тексте, как при названиях произведений, так и при номерах вариантов, означают: * — что печатается впервые, ** — что напечатано после смерти Л. Толстого, *** — что не вошло ни в одно из собраний сочинений Толстого и **** — что печаталось со значительными сокращениями и искажениями текста.

Примечания

[1]

Не зачеркнуто: какъ

[2]

Зачеркнуто: пышность

[3]

После слова: чинами, не зачеркнуто: полученными за отлич

[4]

Зачеркнуто: штаба корпуса

[5]

В подлиннике: мызы

[6]

В подлиннике: и застанныя ей

[7]

После слова: полосѣ в подлиннике: за

[8]

В подлиннике: рябившееся

[9]

Зачеркнуто: Руки его сцѣпились назади за широкой спиной.

[10]

Не зачеркнуто: въ

[11]

Против слов: Милый другъ! кончая: Князь покажетъ, на полях написано: Кн. зоветъ на обѣдъ и тамъ объяснен

[12]

Против слов: Милый другъ! кончая: Князь покажетъ, на полях написано: Кн. зоветъ на обѣдъ и тамъ объяснен

[13]

Против слов: что же кончая: Но могла бы на полях написано: К. Ѳ. видѣлъ какъ она писала это письмо, какъ брос к стол

[14]

Против слов: что же кончая: Но могла бы на полях написано: К. Ѳ. видѣлъ какъ она писала это письмо, какъ брос к стол

[15]

В подлиннике: простотьничтожность

[16]

Зачеркнуто: побагровѣло, раздвоенная жила налилась на бѣломъ красивомъ лбу, брови надвинулись

[17]

Против зачеркнутых слов: жила налилась кончая: по комнатѣ. — на полях написано: каз[алось], ч[то] б[ыло] важ[ное] в[ъ] э[тихъ] с[ловахъ], когда к[нязь] Ѳ[едоръ] Щ[етининъ] п[рочелъ] ихъ. (Оч[ень] б[ыло] в[ажно] п. а. и п) он о пер [уд]?

[18]

Зачеркнуто: Любовь женщины есть слабость

[19]

Зачеркнуто: кротости

[20]

Зач.: волка или породистаго коня

[21]

После слова: Князь в подлиннике: кончик

[22]

В подлиннике: судомъ

[23]

Со слова: раздать кончая: Ну какъ ты? на полях слева написано: Это онъ — черный эфіопъ.

Мать мужика — нѣжная старушка, отецъ — пьяница.

Нѣжность мужика къ Щетинину, высота, на которую его ставить, и нѣтъ упрека за муки.

[24]

Со слова: Камергеръ, кончая: сердиться на полях направо написано: отношеніе между братьями, не любятъ, ревнуютъ, и не тронь его

[25]

Со слова: Камергеръ, кончая: сердиться на полях направо написано: отношеніе между братьями, не любятъ, ревнуютъ, и не тронь его

[26]

К слову: дѣтей у Толстого сноска: <1 братъ дѣл[атель] Барятинской. Сестра за> дѣлателемъ. <Женатъ на Барятин.> Барят. и братъ. Другой братъ дѣлаетъ. Третій братъ ученый.

[27]

К слову: проигралъ. у Толстого сноска: объигралъ, человѣкъ жизни

[28]

К слову: сирены у Толстого сноска: Сирена отказала Барят[инскому]. Барят. повредилъ, зато по службѣ. — (Начало въ мин. satiété)