# Записки о Кавказе. Поездка в Мамакай-юрт

Лев Николаевич Толстой

## Лев Николаевич Толстой. Записки о Кавказе. Поездка в Мамакай-юрт.

Государственное издательство «Художественная литература»

Москва — 1935


Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта «Весь Толстой в один клик».

Организаторы:

Государственный музей Л.Н. Толстого

Музей-усадьба «Ясная Поляна»

Компания ABBYY


Подготовлено на основе электронной копии 3-го тома Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого, предоставленной Российской государственной библиотекой

Электронное издание 90-томного собрания сочинений Л.Н. Толстого доступно на портале www.tolstoy.ru


Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам info@tolstoy.ru


Перепечатка разрешается безвозмездно

--------------

Reproduction libre pour tous les pays.

## Предисловие к электронному изданию

Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л.Н.Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л.Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером – компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.

В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л.Н. Толстого.


Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»

Фекла Толстая

## ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ТОМУ ПОЛНОГО СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ.

В настоящий том входят шесть произведений 1852—1856 гг.: «Набег», «Рубка леса», «Разжалованный» («Встреча в отряде с московским знакомым»), «Записки маркера», «Метель» и «Два гусара».

Рукописный материал, впервые печатаемый в этом томе, представлен двумя незаконченными произведениями: «Поездка в Мамакай-юрт» и «Дяденька Жданов и кавалер Чернов», затем вариантами рассказа «Разжалованный», которые показывают, на какие цензурные уступки вынужден был итти Толстой, наконец, вариантами к «Набегу», «Рубке леса» и «Запискам маркера». Из двадцати четырех вариантов «Набега» впервые публикуются пятнадцать; впервые печатаются единственный сохранившийся набросок начала «Рубки леса», а также семь вариантов «Записок маркера».

Рассказ «Святочная ночь (Как гибнет любовь)», в последние годы дважды напечатанный по новой орфографии, впервые дан в орфографии подлинника. Страничка с перечнем глав этого произведения, сделанным в процессе его создания, и два варианта печатаются впервые.

Печатные варианты к «Набегу», «Рубке леса» и «Запискам маркера» по журнальным текстам дают представление об исключительно-суровых цензурных условиях, при которых эти рассказы впервые увидели свет.

В текстологических работах над рассказами «Святочная ночь», «Дяденька Жданов и кавалер Чернов» и «Записки маркера» принимали участие А. И. Толстая-Попова и П. С. Попов.


Н. М. Мендельсон.

С. Л. Толстой.

Москва, 24 июня 1930 г.

## РЕДАКЦИОННЫЕ ПОЯСНЕНИЯ К ТРЕТЬЕМУ ТОМУ ПОЛНОГО СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ.

Тексты произведений, печатавшихся при жизни Л. Н. Толстого, печатаются по новой орфографии, но с сохранением больших букв и начертаний до-Гротовской орфографии в тех случаях, когда эти начертания отражают произношение Л. Н. Толстого и лиц его круга (брычка, пожалуста).

При воспроизведении текстов, не печатавшихся при жизни Л. Н. Толстого (произведения неотделанные, незаконченные, только начатые и черновые тексты), соблюдаются следующие правила.

Текст воспроизводится с соблюдением всех особенностей правописания, которое не унифицируется, т. е. в случаях различного написания одного и того же слова все эти различия воспроизводятся («этаго» и «этого»).

Слова, не написанные явно по рассеянности, дополняются в прямых скобках, без всякой оговорки.

В местоимении «что» над «о» ставится знак ударения в тех случаях, когда без этого было бы затруднено понимание. Это «ударение» не оговаривается в сноске.

Ударения (в «что» и других словах), поставленные самим Толстым, воспроизводятся, и это оговаривается в сноске.

Условные сокращения (т. н. «абревиатуры») типа «кый», вместо «который», и слова, написанные неполностью, воспроизводятся полностью, причем дополняемые буквы ставятся в прямых скобках: «к[отор]ый», «т[акъ] к[акъ]» и т. п., лишь в тех случаях, когда редактор сомневается в чтении.

Слитное написание слов, объясняемое лишь тем, что слова в процессе беглого письма, для экономии времени и сил, писались без отрыва пера от бумаги, не воспроизводится.

Описки (пропуски букв, перестановки букв, замены одной буквы другой) не воспроизводятся и не оговариваются в сносках, кроме тех случаев, когда редактор сомневается, является ли данное написание опиской.

После слов, в чтении которых редактор сомневается, ставится знак вопроса в прямых скобках: [?].

На месте не поддающихся прочтению слов ставится [1 неразобр.] или: [2 неразобр.], где цыфры обозначают количество неразобранных слов.

Из зачеркнутого в рукописи воспроизводится (в сноске) лишь то, что редактор признает важным в том или другом отношении.

Незачеркнутое явно по рассеянности (или зачеркнутое сухим пером) рассматривается как зачеркнутое и не оговаривается.

Более или менее значительные по размерам места (абзац или несколько абзацев, глава или главы), перечеркнутые одной чертой или двумя чертами крест-на-крест и т. п., воспроизводятся не в сносках, а в самом тексте и ставятся в ломаных < > скобках; однако в отдельных случаях допускается воспроизведение зачеркнутых слов в ломаных < > скобках в тексте, а не в сноске.

Написанное Толстым в скобках воспроизводится в круглых скобках. Подчеркнутое печатается курсивом.

В отношении пунктуации: 1) воспроизводятся все точки, знаки восклицательные и вопросительные, тире, двоеточия и многоточия (кроме случаев явно ошибочного употребления); 2) из запятых воспроизводятся лишь поставленные согласно с общепринятой пунктуацией; 3) ставятся все знаки в тех местах, где они отсутствуют с точки зрения общепринятой пунктуации, причем отсутствующие тире, двоеточия, кавычки и точки ставятся в самых редких случаях.

При воспроизведении «многоточий» Толстого ставится столько же точек, сколько стоит у Толстого.

Воспроизводятся все абзацы. Делаются отсутствующие в диалогах абзацы без оговорки в сноске, а в других, самых редких случаях — с оговоркой в сноске: Абзац редактора.

Примечания и переводы иностранных слов и выражений, принадлежащие Толстому и печатаемые в сносках (внизу страницы), печатаются (петитом) без скобок.

Переводы иностранных слов и выражений, принадлежащие редактору, печатаются в прямых [ ] скобках.

Обозначения в оглавлении томов, на шмуцтитулах и в тексте, как при названиях произведений, так и при номерах вариантов, означают:


* — что печатается впервые,

** — что напечатано после смерти Л. Толстого,

*** — что не вошло ни в одно из собраний сочинений Толстого и

**** — что печаталось со значительными сокращениями и искажениями текста.

## Фототипия с фотографии Л. Н. Толстого, снятой в 1854 [?] г. (размер подлинника) — между 12 и 13 стр.


## * ЗАПИСКИ О КАВКА3Ѣ. ПОѢЗДКА ВЪ МАМАКАЙ-ЮРТЪ.

(1852)

Въ 1852 году въ Іюнѣ мѣсяцѣ я жилъ на водахъ Стараго Юрта. — Кавказъ такъ мало былъ извѣстенъ мнѣ, что допустивъ въ читателяхъ тотъ взглядъ, который я имѣлъ тогда, я рѣшительно становлюсь въ тупикъ и вижу совершенную невозможность составить описаніе того, что поражало меня. — Надѣюсь, что читатели мои или не имѣютъ о К[авказѣ] никакого понятія, или понятіе хоть сколько нибудь вѣрное; въ противномъ случаѣ, мы никакъ не поймемъ другъ друга. Когда-то въ дѣтствѣ или первой юности я читалъ Марл[инскаго], и разумѣется съ восторгомъ, читалъ тоже не съ меньшимъ наслажденіемъ Кавказскія сочиненія Лермонтова. Вотъ всѣ источники, которые я имѣлъ для познанія Кавказа, и боюсь, чтобы большинство читателей не было въ одномъ положеніи со мною. Но это было такъ давно, что я помнилъ только то <поэтическое> чувство, которое испытывалъ при чтеніи, и возникшіе поэтическіе образы воинственныхъ Черкесовъ, голубоглазыхъ Черкешенокъ, горъ, скалъ, снѣговъ, быстрыхъ потоковъ, Чинаръ... бурка, кинжалъ и шашка занимали въ нихъ не последнее мѣсто. — Эти образы, украшенные воспоминаніемъ, необыкновенно поэтически сложились въ моемъ воображеніи. Я давно уже позабылъ поэмы М[арлинскаго] и Л[ермонтова], но въ моемъ воспоминаніи составились изъ тѣхъ образовъ другіе поэмы, въ тысячу разъ увлекательнѣе первыхъ. Передать ихъ словами я не покушался; потому что зналъ, что это невозможно; но втайнѣ наслаждался ими. Случалось-ли вамъ читать стихи на полузнакомомъ языкѣ, особенно такія, которыя вы знаете, что хороши? Не вникая въ смыслъ каждой фразы, вы продолжаете читать, и изъ нѣкоторыхъ словъ, понятныхъ для васъ, возникаетъ въ вашей головѣ совершенно другой смыслъ, правда не ясный, туманный и не подлежащій выраженію словъ, но тѣмъ болѣе прекрасный и поэтическій. Кавказъ былъ долго для меня этой поэмой на везнакомомъ языкѣ ; и когда я разобралъ настоящій смыслъ ея [?], но многихъ случаяхъ я пожалѣлъ о вымышленной поэмѣ и во многихъ убѣдился, что дѣйствительность была лучше воображаемаго. Постараюсь передать смыслъ какъ той, такъ и другой поэмы. — <Воображеніе всегда далеко от слова; но> Слово далеко не можетъ передать воображаемаго, но выразить действительность еще труднѣе. Вѣрная передача дѣйствительности есть камень преткновенія слова. Авось воображеніе читателя дополнитъ недостатокъ выраженія автора. — Безъ этаго содѣйствія какъ пошлы и безцвѣтны были-бы всѣ описанія. Чтобы поставить воображеніе читателя на ту точку, съ которой мы можемъ понимать другъ друга, начну съ того, что Черкесовъ нѣтъ — есть Чеченцы, Кумыки, Абазехи и т. д., но Ч[еркесовъ] нѣтъ. Чинаръ нѣтъ, есть бугъ, извѣстное Р[усское] дерево, голубоглазыхъ Черк[ешенокъ] нѣтъ (ежели даже подъ словомъ Ч[еркесы] разумѣть собирательное названіе Аз[іатскихъ] народовъ) и мало-ли еще чего нѣтъ. Отъ многихъ еще звучныхъ словъ и поэтическихъ образовъ должно вамъ будет отказаться, ежели вы будете читать мои разсказы.[81] Желалъ бы, чтобы для васъ, какъ и для меня, въ замѣнъ погибшихъ, возникли новые образы, которые бы были ближе къ дѣйствительности и не менѣе поэтичны.

Воды[82] Стараго Юрта, вразсужденіи обстановки, весьма мало имѣютъ сходства съ водами Баденъ-Бадена или Емса, или даже Пятигорска. — Онѣ находятся за Терекомъ, въ большой Чечнѣ, вблизи однаго изъ самыхъ большихъ и богатыхъ мирныхъ ауловъ — Ст. Юрта. — Вообще трудно опредѣлить, мирное или немирное пространство, занимаемое Чечней[83] по ту сторону Терской линіи. Живутъ въ немъ, въ аулахъ и крѣпостяхъ, одни мирные Татары и солдаты, но внѣ крѣпостей вы имѣете столько же шансовъ встрѣтить мирныхъ, сколько и немирныхъ жителей. — Поэтому внѣ крѣпостей мѣсто ни мирное, ни немирное, т. е. опасное. На курсъ назначаются на воды двѣ роты пѣхоты и два орудія въ прикрытіе лагеря, и въ лагерь собираются раненные офицеры, солдаты и дамы. Въ этомъ году было 3: жена смотрителя съ локонами, въ розовомъ платьѣ, прапорщица Хринева, первая красавица и ужаснѣйшая кокетка, и аптекарша изъ Нѣмокъ. —

Барыни эти были, сколько я слышалъ, весьма достойныя уваженія барыни, но одно, чего я не могъ простить имъ, это было то, что они жили въ Чечнѣ — на Кавказѣ — странѣ дикой, поэтической и воинственной точно также, какъ бы они жили въ городѣ Саратовѣ[84] или Орлѣ. Жасминная помада прекрасная вещь и прюнелевыя ботинки тоже; и зонтикъ тоже; но нейдутъ какъ-то они къ моимъ понятіямъ о Кавказѣ. — Нѣкоторые офицеры были тоже недовольны дамами, но совсѣмъ по другимъ причинамъ. Они говорили, что рѣшительно нельзя пѣть пѣсенникамъ лучшихъ пѣсенъ, не имѣешь никакой свободы. Поручикъ Чикинъ, чтобы выразить свое неудовольствіе, прошелъ даже мимо землянки главной аристократки съ локонами безъ нижняго платья. Я забылъ сказать, что общество дамъ раздѣлялось на аристократическое, среднее и дурное. Ужъ безъ этаго нигдѣ не бываетъ.

## Комментарий Н. М. Мендельсона

В «Истории писания» «Набега» (см. стр. 291) уже были приведены выдержки из дневника Толстого за октябрь 1852 г. 13 числа он отметил, что намерен писать «К[авказские] О[черки] для образования слога и денег», а 19 числа привел и программу задуманной серии очерков. Среди них значится «Поездка в Мамакай-Юрт».

Произведение это осталось незаконченным. Быть может, причиной тому был сатирический тон «Записок», который, как отметил Толстой в дневнике под 7 июля 1852 г., был «не в его характере», и который он изгонял, например, из первоначальных набросков «Набега».

Тем не менее к этому незаконченному отрывку Толстой, несомненно, возвращался, — не для того, чтобы продолжать его, а как к наброску, который, — быть может впервые, — в сжатом виде выразил его взгляд на то, что он, под влиянием читанного и слышанного, думал найти на Кавказе, и что нашел в действительности. А это — один из мотивов и «Набега», и «Рубки леса».

В комментариях к «Рубке леса» (см. стр. 305) было отмечено, что в этот рассказ вошли, почти буквально, некоторые строки из «Поездки в Мамакай-Юрт». Мы имеем в виду VI главу рассказа, одну из важнейших для раскрытия его замысла, в той ее части, где Болхов говорит, что «в России воображают Кавказ как-то величественно, с вечными девственными льдами, бурными потоками, с кинжалами, бурками, черкешенками», а автор, соглашаясь с Болховым, добавляет: «мы в России совсем иначе смотрим на Кавказ, чем здесь. Это испытывали ли вы когда-нибудь? Как читать стихи на языке, который плохо знаешь, воображаешь себе гораздо лучше, чем есть?». III глава «Набега», там, где идет речь о поручике Розенкранце и ему подобных, которые смотрят на Кавказ «сквозь призму «героев нашего времени», Мулла-Нуров и т. п.», которые «образовались по Марлинскому и Лермонтову», тоже стоит в непосредственной связи с «Поездкой в Мамакай-Юрт».

Датировка, которую Толстой дает своему пребыванию на водах Старого Юрта и поездке в Мамакай-Юрт, требует поправки.

Июнь 1852 г. Толстой провел в Пятигорске, а в Старом Юрте и, очевидно, Мамакай-Юрте, он был в июне 1851 г. Запись дневника под 11 июня 1851 г. говорит, что Толстой вместе с братом, Н. Н. Толстым, уехал в лагерь под Старым Юртом 6 числа этого месяца. Обратно в Старогладковскую он вернулся 2-3 августа. Мы предполагаем, что поездку в Мамакай-Юрт отмечает дневник под 4 июля 1851 г.: «Завтра поеду в аул и в Грозное». Мамакай-Юрт как раз аул, расположенный в 20 км. от Грозной, с минеральными источниками, известными под именем «Теплицы св. Павла». Таким образом, отрывок должен был бы начинаться словами: «Въ 1851 году...».

Автограф, с которого «Поездка в Мамакай-Юрт» впервые печатается в настоящем издании, хранится в архиве Толстого в Публичной библиотеке Союза ССР им. Ленина (П. 2) и состоит из 4 лл. 4° в виде двух согнутых и вложенных друг в друга полулистов сероватой писчей бумаги без водяных знаков и клейма. Довольно много вычеркиваний, поправок и вставок. Судя по чернилам, отрывок писан по меньшей мере в два приема.

# ПРИМЕЧАНИЯ (сноски)

81

Конец фразы несколько раз переделан. Редакция, предшествующая окончательной: но все то, въ чемъ вы должны разочароваться, узнаете вы еще изъ моего разсказу.

82

Абзац редактора.

83

Два последние слова написаны над зачеркнутым: изъ котораго изгнаны подданные Шамиля

84

Первоначально было: въ Саратовской гу; последнее недописанное слово исправлено на: или, вставлено слово: городѣ, а Саратовской по ошибке не исправлено.